– Никогда! – ответила она, блеснув белозубой улыбкой. – Так что советую смириться с неизбежным и уступить место следующему.

Тут же нашлись желающие, но Мейсон упрямо замотал головой.

– Нет! – отрезал он. – Я еще не побежден. Отойдите.

Он продолжал игру, лихорадочно соображая, как же ему вытащить ее отсюда. Победить не удастся. А пока удача сопутствует ей, толпа ее не отпустит и у него не будет шанса заставить ее уйти. Черт побери, что же делать?!

Мейсон уже совсем отчаялся, но вдруг, на его счастье, бармен за стойкой уронил поднос со стаканами – как раз в тот момент, когда Флоренс ударяла по шару.

Рука у нее не дрогнула, и шар четко покатился к месту назначения. Но толпа развернулась, все вытянули шеи – взглянуть, что случилось, – а Мейсон, воспользовавшись моментом, быстро прикрыл лузу рукой. Шар отскочил, стукнувшись о костяшки пальцев.

– Эй! – возмущенно крикнула Флоренс. – Не жульничайте!

– Ну, вот вы и промахнулись! – с веселой улыбкой во всеуслышание объявил Мейсон.

Толпа повернулась к ним и возбужденно загудела.

– Видали? Она промахнулась, – с мрачным видом констатировал здоровенный громила весь в татуировке. И на лице у него нарисовалось такое разочарование, как будто он только что узнал, что никакого Санта-Клауса на самом деле нет. – Вот это да! Промахнулась…

Флоренс окинула взглядом разочарованных болельщиков и, свирепо уставившись на Мейсона, прошипела:

– Сию секунду скажите им, почему я промахнулась!

– Вы промахнулись, потому что бармен уронил поднос со стаканами, – с подкупающей честностью сказал он. – Но игра есть игра. Вы проиграли.

Мейсон аккуратно поставил на место свой кий и повернулся к Флоренс. Глаза у нее потемнели от ярости. Он усмехнулся и обратился к толпе:

– Я играл не на деньги, а на спор.

Флоренс хмуро поглядывала на него исподлобья, недоумевая, куда он клонит, а Мейсон подошел к ней и одним ловким движением взял ее на руки.

– Эй! Какого черта? – зашипела она, яростно барабаня ему в грудь кулачками. – Отпустите меня!

– Спокойно, Флоренс! – тихо предупредил он. – Я должен вытащить вас отсюда. Давайте сделаем это с достоинством.

– С достоинством?! – Флоренс едва не задохнулась от гнева. – Какое еще достоинство! Схватили меня как мешок с картошкой!

Толпа с одобрением заулюлюкала, и Мейсон двинулся к выходу. Несмотря на внешнее спокойствие, он был крайне напряжен: ведь настроение толпы непредсказуемо. Остается лишь надеяться на лучшее. Если не расступятся, придется пробивать себе дорогу, а с Флоренс на руках это будет не так-то просто…

Подойдя к толпе вплотную, Мейсон сказал, обращаясь к верзиле с сальными волосами, стянутыми в конский хвост:

– А эта куколка тяжелее, чем кажется… Ну-ка дайте мне дорогу, а то, боюсь, пупок развяжется.

После нескольких секунд, показавшихся Мейсону вечностью, верзила захохотал и все задвигались, уступая им дорогу.

– Эй, приятель, захвати ее с собой завтра, лады? – крикнул кто-то. – А то я не успел показать ей класс.

– Захвачу. Если будет хорошо себя вести, – отозвался Мейсон и под всеобщий хохот вышел на улицу.

Лишь на безопасном расстоянии от бара он поставил Флоренс на землю и, схватив за руку, потянул к стоянке.

– Пошли отсюда! И поскорей, пока они не передумали.

Флоренс выдернула руку и быстро зашагала с ним рядом, недовольно ворча:

– Ну, надо же! И как это они меня отпустили? А вы тоже хороши: таскаете меня взад-вперед.