А все-таки пошел, как знать, не следят ли за ним, если он следит.

Пятеро пришли к дому, стоящему напротив дворца, где жил Осман-бек. Странный разговор подслушал Федор.

- Почему Осман-бек жив? - спросила пятерка у троицы.

- Не представился удобный случай, - был дан ответ.

- Мы знаем, - отрезал главный из пятерых, - вы берете с Осман-бека плату за каяч’дый прожитый им день.

- Кому от этого плохо? Впереди такой большой путь, такая пустыня! Мы успеем позаботиться об Осман-беке.

- Нет, заботу об эфенди мы берем на себя.

И тотчас тьму пронзил истошный трехголосый вопль. Тишина, топот убегающих и опять тишина.

Замелькали огни.

Мокрый как мышь от ужаса, Порошин кинулся к дому Осман-бека.

Мехмеда разбудил хозяин дома. В доме было тихо и темно. Хозяин говорил шепотом:

- Вам надо сегодня же покинуть город.

- Почему? - громко спросил Мехмед.

Хозяин в ужасе взмахнул руками.

- Тише… Если вы не уйдете, - он замотал головой, и лицо его исказилось, - о, о, о!

Мехмед поднялся, разбудил Элиф. Приказал собираться в путь. Пошел на половину Осман-бека.

- Эфенди! Хозяин чем-то напуган. Он говорит, что нам надо уйти.

- Мы уйдем. Ступай, Мехмед, скажи нашим теням, что мы уходим.

Это было сказано тихо, но так “сказано, что Мехмед попятился к двери и побежал к дому, где остановились трое грубых людей.

Возле дома гудела толпа. Мехмед пробился к дверям. Солдаты-турки выносили тела трех убитых.

Мехмед выбрался из толпы, крадучись стал пробираться к своему дому. Вдруг его кто-то взял за рукав. Мехмед рванулся, но узнал хозяина. Тот знаком приказал молчать и повел Мехмеда в узкую улочку. На окраине Медины был готов к дороге небольшой караван. Осман-бек и Элиф были здесь. Был здесь и Порошин.

Ночь - как пропасть. То ли жив, то ли умер уя?е. Кто знает, может, душа видит звезды. Звезды громоздились на небе, вываливались слой за слоем, как убежавшее тесто.

Караван шел быстро. И вдруг звезды стали исчезать с неба. Что-то громадное пожирало их отсюда, с земли.

У Порошина озябли плечи и нос. Что это за караван? Куда он идет? Может, прямиком к черту?

Пожирателем звезд оказалась святая гора Оход. Она заслонила часть неба.

Утром, творя молитву, умывались песком. Мехмед улучил минуту, приблизился к Осман-беку и шепотом спросил:

- Кто же это сделал?

Осман-бек не ответил. Дряблые щеки его обвисли, глаза в одну точку, движения вялые.

- Осман-бек, - Мехмед попробовал растормошить эфенди, - дорогой наш Осман-бек, но ведь мы же теперь свободны от них, Их нет!

Осман-бек шевельнул бровями, губы у него покривились, и все-таки он ничего не ответил. Он устал, все в этом мире, даже он сам, стало ему безразлично!

Мукавим поднимал караван. Он спешил. Он вертел головой и словно бы принюхивался к горячему воздуху пустыни.

- Ты чего нюхаешь? - спросил мукавима Мехмед.

- Нехорошо, - коротко ответил тот.

- Чего нехорошо?

- Саам будет.

Мехмед не понял, что это такое, но мукавим гнал верблюдов. Он спешил к колодцу, к жилью.

Из пустыни дул горячий ветер.

Мехмед почувствовал, что ему нехорошо, захотелось пить. Он зачерпнул из своего бурдюка воды, отпил несколько глотков и вдруг выронил пиалушку. Вода пролилась на запястье. Мехмеду не захотелось сойти с верблюда, одолела невыносимая тоскливая лень. А тут еще заломило запястье.

“От воды, что ли? - подумал Мехмед. - Уж не этот ли ветер и есть саам?”

Мехмед спрыгнул с верблюда и подбежал к верблюду Элиф.

“Мне плохо!” - прошептала Элиф.

Мехмед растерялся, но тут мукавим остановил караван, а паломникам раздал чеснок.

- Суйте в уши и в нос и закутывайтесь.