- О да! - подхватил Бегадыр. - Когда у власти молодые, совершаются великие дела. Надеюсь, скоро мы будем свидетелями победоносных походов падишаха.

Жузеф ухмыльнулся:

- Не только свидетелями! Мурад IV не позволит своим слугам быть зрителями… Тебе, великий государь, его присутствие падишах приказывает, не ожидая помощи из Турции, идти под Азов и взять его. Да, мой государь! Великие замыслы султана Мурада требуют от нас быть великими исполнителями этих замыслов. Азов необходимо взять немедленно. Это воля падишаха! Впрочем, султан Мурад милостив: все его войска нацелены на Персию, но он не мог совершенно отказаться от помощи тебе, государь, в твоем непростом деле. Вместе со мною в Крым прибыл большой флот Пиали-паши.

- Я счастлив выполнить волю великого падишаха. - Бегадыр помрачнел. - И я еще раз убеждаюсь в сходстве султана Мурада с его великим предком. Он даже внешне похож на султана Баязида.

Болтнул и пришел в ужас: Баязид был слеп на один глаз.

- Если его присутствие великий падишах чего-то желает, то он желает не часть, а целое, - сказал Жузеф строго.

- Не часть, а целое! - вцепился Бегадыр в брошенную к его ногам ниточку разговора. - Я и говорю: замыслы султана Мурада подобны грандиозным замыслам султана Баязида. Когда-то король венгров Сигизмунд прислал ко двору Баязида своего посла с требованием дать ответ: по какому праву султан захватил Болгарию? Баязид повел посла в свою оружейную палату и, показывая на оружие, сказал: “Христианин! Ты хочешь знать мои права! Вот они. Исчисли их. Узнай также и о моих намерениях. Я завоюю Венгрию, овладею немецкой землею, повлеку за победной моей колесницей греческого императора. Рим увидит меня в стенах своих. Я велю принести корм для коня моего в алтарь святого Петра”.

Жузеф молчал. Он осуждал хана: не дело ханов - много говорить.

Хан Бегадыр осунулся. Все его мысли о войне. Промедлишь - потеряешь престол, пойдешь на войну - станешь посмешищем. Хан Бегадыр знал: мурзы и беи не хотят идти под Азов. Под Азовом их ждет настоящая война, платить за нее придется жизнями - казаки вполсилы не воюют.

Однажды рано утром хан, как всегда, пришел к любимому фонтану, имевшему форму лотоса. Загляделся на желтые опавшие листья.

- Я давно тебя жду здесь, хан! - раздался голос.

Бегадыр Гирей вздрогнул, поднял глаза. По другую сторону фонтана, за кисеей воды, стоял белый старик в белой чалме.

- Я пришел сказать тебе, хан, - не помышляй о войне. Цари на войне не умирают - умирают их воины, но я говорю тебе: ты умрешь сразу после похода. Подумай, что дороже - жизнь или сомнительная слава победителя.

Бегадыр был поэт, мистика его не пугала. Он спросил старика:

- Я хочу знать, кто ты, ибо хочу наградить тебя. Ты подал мне мысль, и сегодня я создам лучшие свои стихи.

- Меня зовут Караходжа. Я говорю тебе это не ради награды - моя награда на небе, - я говорю тебе это, чтобы ты помнил: ты умрешь сразу после похода.

- Караходжа? - Бегадыр никак не мог вспомнить, но где-то он уже слышал подобное имя.

Бегадыр Гирей закрыл глаза, ожидая, что, когда он откроет их, привидение исчезнет.

Зашелестели опавшие листья. Хан открыл глаза - старик и вправду исчез. Но листья-то шелестели! Значит, старик не испарился, а ушел. И все-таки хан не позвал стражу. Ему хотелось хоть раз в жизни перед самим собой не струсить.

Спохватился: поэт помешал правителю - надо было задержать старика. Кто его подослал с угрозами: Ширин-бей, Култуш-бей или, быть может, Урак-мурза?

В Диване стояла духота. Окна были закрыты - не унесло бы ветром какую тайну.

Зачитали фирман султана Мурада IV с требованием идти походом на Азов.