- Что тебе, Алешенька?

- Бахаря кликнуть бы! Того, нового, Емельку. Пускай про море расскажет.

- Про море?

Глаза у Емельки, как зверьки в клетке, туда-сюда. А рот уже в улыбке, от уха до уха. Половина лица радуется, половина тоскует. В глазах тоска.

Э-э-эх! Бахарю долго думать не положено! Не умеешь шить золотом, так бей молотом. Про море так про море.

- А скажи, царевич наш ненаглядный, скажи-ка мне, дурню, про что это: “Какая мать своих дочерей сосет?”

Царевич Алексей в смятении:

- Как?

- А ну-ка, голубь наш, подумай! Реки-то куда бегут?

- Ах, реки?

- В океан-море! Верно! А теперь скажи-ка мне, что это: “Между гор, между дол - мерин гнед. Мерин гнед, аж живота у него нет. На сто и на тысячу везет”.

- Мерин гнед, а живота у него нет? - повторяет с безнадежностью в голосе царевич.

- Корабль! Корабль это! Корабль по морю бежит. Ну а теперь, голубь наш ясный, сказку послушай, а чтоб не скучать, пряничек скушай.

Стоит град пуст, а во граде куст, в кусте сидит старец, варит изварец, глядь - к старцу заяц, дай, дед, изварец! И приказал тут старец безногому бежать, безрукому хватать, а голову в пазуху класть. Так-то!

Жил-был у отца с матерью нелюбимый сын. Как подрос, отец ему и говорит: “Поди, сынок, куда знаешь”. Взял парень кус хлеба и пошел. Пришел в некоторое царство, в некоторое государство. И к царю - в работники наниматься. Царь поглядел на парня и спрашивает: “А что ты умеешь?” - “Все умею, - отвечает парень. - Что прикажешь, то и сделаю”, - “Коли так, - обрадовался царь, - сделай мне крылья. По земле я ходил и ездил, по воде я плавал, а вот по небу не летал”. - “Крылья так крылья, - согласился новый работник. - Только для этого мне нужно со всякой птицы по два пера да месяц сроку. В этот месяц пусть меня кормят и поят, а в светлицу ко мне не ходят, даже ты, царь, не смей на работу мою глядеть”.

Ударили по рукам. Царь разослал гонцов к государям, к шахам да султанам, чтобы те прислали к его двору по два пера от разной птицы. Государи да короли, шахи да султаны удивились царевой просьбе, но исполнили ее. Принялся парень за дело. Через месяц приходит царь в светлицу. “Сделал крылья?” - спрашивает. “Полработы сделано, полработы впереди. Вот крылья, погляди”.

Поглядел царь на крылья, надел их на руки, взмахнул - и взлетел под потолок, корону помял. Корону помял, но не разгневался, обрадовался. Не болтал парень попусту. А парень говорит: “Приходи, царь-государь, еще через месяц”.

Пришел.

“Готово?” - спрашивает. “Осталась самая малость. Пошли в поле, попробуешь крылья”.

Царь в поле бегом бежал. Крылья надел, махнул раз - выше леса, махнул другой - под облаком, все его царство- государство сверху как на ладони. Полетал, порезвился - и к парню. “Проси сколько хочешь злата-серебра, не пожалею”. А парень головой качает: “Не надобно мне ничего, царь-государь. Дай мне еще месяц сроку - такие крылья сделаю: до края земли долетишь и назад вернешься”.

Царь согласился, а парень в своей светлице закрылся. Приходят к нему наутро с яствами, а светелка пуста. Улетел умелец на крыльях своих. Царь от горя чуть не помер. А парень летит себе над лесами да полями, над царствами- государствами, все ему дивятся, все его в гости зовут, а он знай себе летит и летит.

Тут Емелькин чуткий глаз углядел на лице царевича нетерпение.

- Прости мне, батюшка, милостивец мой, заболтался! Сейчас и про море расскажу.

- Не надо про море! - замахал руками царевич. - Про крылья говори. Только скажи сначала, а где он, тот мастер, что крылья-то делал? Где его сыскивать?

“Вот тебе раз!” - ахнул про себя Емелька.