– Ну, если надо. – Мужчина пожал плечами и встал, цепляя со столика свои аккуратные очки в тоненькой оправе.

– А это обязательно? – спросил отец Вики, – мы бы лучше тут остались все вместе.

– Нет уж, есть шанс пройти и размяться – я им воспользуюсь, – усмехнулся Владимир Павлович и обернулся ко мне, – вы же потом разрешите мне присоединиться к друзьям? Пусть это и против правил.

Я сделала вид, что раздумываю, но в итоге, конечно, согласилась.

– Пойдемте. Начнете с первого этажа, – деловито предложила я и попросила у постояльцев ключ от их номера.

Когда мы втроем вышли из комнаты, я почувствовала облегчение. Господи, неужели, взрослые люди поверили в ту нелепую чушь, которую я только что несла. Мне казалось, отец Вики сейчас выскочит из комнаты и закричит, что никто не вправе запрещать ему увидеться с дочерью. А галиматья про «трех человек в номере» и вовсе не должна была сработать. Наверное, сработал стресс и эффект неожиданности. Тогда надо торопиться. Сейчас люди придут в себя, начнут разговаривать, размышлять и придут к выводу, что мы наговорили им ерунды.

Гарик запер дверь.

– Надо положить телефоны в сейф, который есть у нас в номере, – рассудила я и обернулась к генералу, – идемте.

– Куда? На первый этаж обходить гостей? Или вы все-таки скажете правду? – спросил он, немного меняясь в лице.

Старого вояку мы не обдурили. Тем лучше. Остается надеяться, что он не впадет в истерику, узнав горькие новости, и расскажет подробно о Вике и ее жизни. Если в курсе, конечно.

Я выдержала хмурый взгляд из-под седых бровей и невозмутимо ответила:

– На первом этаже нам делать нечего. Идемте, сейчас мы все вам объясним.

Наш с Гариком номер находился прямо по коридору, на противоположной стороне. Я немного повозилась с расшатанным замком, но в итоге все-таки провернула ключ в скважине. Номер был теплым – солнце его здорово нагрело. Мне захотелось снять обувь и пройтись по горячему полу босиком, но я, разумеется, не стала разуваться. Вместо этого прошла к маленькому сейфу на полке у дальней стены и положила в него телефоны родителей.

– Было бы неплохо у остальных тоже забрать мобильники, – вслух подумалось мне. – Хотя можно просто запретить звонки и выход в соцсети.

– Зачем? – удивился Гарик.

– Разнесут новость по всему Тарасову. У полиции проблемы, а тебя эксклюзива лишат.

– Все равно узнают. А на месте преступления я один из прессы. У меня всяк материал сочнее выйдет.

Я пнула Гарика по ноге за его циничную черствость, продемонстрированную в присутствии свидетеля.

– Какой материал? – спросил Владимир Павлович.

– Присаживайтесь, – предложила я генералу.

Он с достоинством присел у стола, положив руку на соломенный ланчмат. Я устроилась напротив, подвинув к себе соседний стул.

Генералу было больше шестидесяти, но седина его опережала возраст – белая, как снег в январе, она прибавляла Владимиру Павловичу лишних десять лет. Но в остальном это был крепкий, дородный, подтянутый мужчина, весь вид которого говорил о благородном достоинстве, рассудительности и степенности. Такой солидный облик я встречала только у высокопоставленных военных, прошедших огонь и воду.

– Владимир Павлович, вас мы обманывать не будем. На острове совершены два убийства.

– Два? Убийства? – Новость смела с лица старого вояки всю благообразность. Генерал схватился за лоб. – Кто? Кого? О нет…

– Да, вы правильно поняли. К сожалению, одна из жертв – дочь ваших друзей, Вика Сенина.