Но она не могла. Не могла выйти замуж за нелюбимого человека лишь ради собственного благополучия.

А какие дороги еще открыты перед ней? Она пыталась найти выход в течение двух недель и не смогла.

Франческа вскочила и принялась ходить по комнате, вытирая мокрое от слез лицо. Нервы звенели, и она никак не могла успокоиться. Слезы то и дело набегали на глаза, и порой Франческа снова начинала судорожно всхлипывать.

Она не могла ни о чем думать. Сквозь туман отчаяния проникла лишь одна мысль. Лишь одно слово принесло облегчение: Сенклер.

Франческа взяла с кровати выложенную Мэйзи мантию. Набросив ее на плечи, Франческа вышла из спальни и стала тихо спускаться вниз. Осторожно заглянув за угол лестничного марша, Франческа, к своему облегчению, никого не увидела. Очевидно, слуги ушли на кухню поговорить о событиях этого вечера.

Франческа на цыпочках преодолела оставшиеся ступени и вышла из дома, тихо затворив за собой дверь. Надев капюшон, чтобы скрыть лицо, Франческа быстро зашагала вдоль улицы.

Дверь открыл лакей в элегантной бело-голубой ливрее. Увидев на пороге женщину, он нахмурился.

— Пошла, убирайся! Что ты тут забыла? — грубо бросил лакей, закрывая дверь.

— Нет! — крикнула Франческа, пытаясь ему помешать.

Она поняла, что ее приняли за проститутку или нищенку. Оно и понятно. Уважаемая дама не станет приходить в дом к мужчине вот так, без всякого сопровождения. Но она должна увидеть Сенклера.

— Приведите Крэнстона, — сказала Франческа. Ее культурная речь и имя дворецкого заставили лакея остановиться. Он колебался.

— Подождите здесь, — наконец сказал лакей и закрыл дверь, но спустя пару минут она снова открылась.

На пороге стоял верный дворецкий Рошфора.

Крэнстон выглянул за дверь и с выражением полного презрения на лице стянул с Франчески капюшон.

— Миледи! — Крэнстон широко раскрыл глаза.

— Пожалуйста, я должна поговорить с герцогом, — тихо сказала Франческа.

— Конечно, конечно, пожалуйста, входите. Прошу прощения.

Франческа снова накинула капюшон, не желая быть узнанной другими слугами, и Крэнстон быстро провел ее через холл в кабинет Рошфора. Там никого не было, но Крэнстон проводил Франческу внутрь и забрал ее мантию.

— Я доложу его светлости, что вы здесь, — сказал дворецкий без малейшего признака любопытства на бесстрастном лице.

— Спасибо, Крэнстон.

Дворецкий вышел и прикрыл за собой дверь. Франческа отвернулась. Неистовое отчаяние, побудившее ее примчаться к Рошфору, теперь ослабевало, уступая место сомнениям. Что герцог о ней подумает?

Из холла послышались торопливые шаги, и в кабинет ворвался нахмуренный Рошфор. Его глаза тут же отметили заплаканное лицо Франчески и напряженную спину.

— Франческа! Боже мой. Что случилось? — Герцог захлопнул дверь и с раскрытыми объятиями подошел к Франческе. — Вам плохо? Что-то с Домиником? Селбруком?

Франческа помотала головой:

— Нет, нет, дело не в этом.

Рошфор взял ее за руки. Они был такими теплыми и сильными, что из глаз Франчески снова полились слезы, и она судорожно всхлипнула:

— Простите! Я не должна была приходить, но не знала, что еще делать!

— Разумеется, должны были, — возразил герцог, он усадил Франческу на маленький диванчик и сел сам. — Куда еще вам идти? Скажите мне, что стряслось.

— И вы обо всем позаботитесь? — спросила Франческа и хотела улыбнуться, но чувствовала, как дрожат губы.