Можно было бы и "по", без разницы. Просто правая рука у людей чаще ведущая, и я исключением не был. Шейные позвонки врага звонко хрустнули, будто были сделаны из хрупкого металла, и сверх тут же обмяк. Ну вот, такой грозный вид, а в результате — пшик.

Трое его товарищей к этому времени как раз добежали до меня. Я вскочил, собираясь принять бой сразу со всеми, но их уже оказалось двое. Последний, отставший буквально на пару шагов Силач, в этот миг получил в затылок спецбоеприпас. Лицо его взорвалось красным фонтаном — тот самый 12,7, надо думать — а тело стало заваливаться на землю.

Молодцы, конечно, спецназовцы. Но, надеюсь, на этом они и остановятся. Не хотелось бы получить такой подарок от своих, просто потому, что они решили стрелять по группе дерущихся. Это была последняя мысль, которая мелькнула в моей голове, поскольку дальше разум отключился, уступив место инстинктам. А они у меня были хорошими.

Удар первого увальня, размашистый и долгий, я встретил жестким блоком. Но не просто принял руку на предплечье, но еще и острое ребро отрастил. Не бритвенной остроты, но достаточной, чтобы конечность противника будто бы срезало. Зареветь от боли, да даже осознать тот факт, что только что лишился руки по локоть, он не успел. Правый кулак, выпустив из костяшек четыре толстых шипа, пробил ему горло и бросил на землю.

В мозгу тотчас что-то взорвалось. Будто десяток ракетниц одновременно выстрелили красочными фейерверками в ночное небо. От макушки до копчика прошла волна чистого удовольствия, практически животного экстаза. "К черту увороты! — каждой своей клеточкой пело тело. — К черту всех! В тебе несколько центнеров веса, сила богов, а в крови бешенная энергия!"

Эта нехарактерная для меня реакция здорово напугала. Настолько, что удар второго Силача я пропустил. Он хоть и был поменьше меня, с непропорционально огромными руками — не человек, а обезьяна какая-то! — но до челюсти дотянуться смог. И одним взмахом свернул мне ее на бок.

Причем, это не фигуральное выражение. Сломал к чертям кость, перекосив нижнюю половину лица. Но зато и дурь эту, которая невесть откуда в голове взялась, тоже выбил.

Как известно, ни одно доброе дело не должно остаться безнаказанным. В благодарность, я перехватил на замахе второй его удар, подбил локоть кверху, и добавил правой туда же. Кость хрустнула, враг коротко вскрикнул, но концентрации не потерял. Попытался меня пнуть в колено, но промахнулся. А я — нет. Добить его его после второго перелома труда уже не составило.

На этот раз — без шипов. Просто оглушил парой ударов, а потом уже свернул шею. Как мне показалось, неадекватность восприятия накатила на меня после того, как я пролил кровь. Впервые за все время пребывания в измененном теле. Правильный я сделал вывод или нет — это я узнаю позже. Сейчас же время для проверки гипотез было не самым удачным.

Убедившись, что мне никто больше не угрожает, я повернулся к схватке, которую продолжали вести Маша и Герман. Ни одной, ни другой стороне, одержать верх пока не удавалось. Белый Демон скакал блохой из стороны в сторону, полосуя моих товарищей рукотворными молниями и забрасывая похожими на пульсирующих медуз сгустками чистого электричества. Те в долгу не оставались, блокируя противника полями, забрасывая с пулеметной скоростью острыми камнями и нанося удары руками и ногами.

И Герман, и Маша уже получили по парочке ранений. У девушки одно пришлось на лицо, половина которого сейчас представляло сплошной ожог. Герман же лишь прихрамывал — то ли молнией получил, то ли упал неудачно. Монгольская морда уйгура тоже была залита кровью, а в злом оскале не хватало нескольких зубов. Это точно телекинетик наш постарался, большой он умелец каменюками швыряться.

На меня же сражающиеся не обращали никакого внимания — слишком были увлечены друг другом. Так что я в полной мере реализовал эффект неожиданности, атаковав вражеского сверха со спины.