Что, конечно, похвально. Фактически, все основные события тщательно освещаются. По большей части, печальные, связанные с людскими смертями.
Китай частично разрушен землетрясением, часть Британии затоплена наводнением, в США вспыхнули лесные пожары. Об этом могут говорить несколько дней, пока разворачиваются драматические события. Потом новости приедаются, вертолёты улетают, корреспонденты и комментаторы разъезжаются по домам.
И нам уже ничего не говорят о дальнейших событиях: осушили ли затопленные территории, восстановили ли поголовье домашнего скота и повреждённые наводнением здания, засажены ли новыми деревьями обугленные пни. Такие подробности не трогают нас. Только сообщения о бедах насыщают наши голодные души.
Семейство Стромайеров волновалось. Новостей от Алекса не поступало с тех пор, как он сообщил, что стоит на ледяной пластине малого спутника гигантского Юпитера, удалённого от Земли на 628 миллионов километров и двигающегося на средней орбитальной скорости около тринадцати километров в секунду. Достаточно поводов для волнений.
Все они захотели собраться в родительском доме, чтобы вместе послушать новости. Белинда Миронец с мужем Иваном и маленьким сыном Боем, Джозеф Стромайер; пожаловали Рут и старшая дочь Паулюса с его зятем и двумя сыновьями. Рут и Ребекка хлопотали на кухне, пекли пироги, готовясь к торжеству.
Паулюс сидел в кабинете за работой, всё ещё пытаясь управиться с боймами и сердами. Он прикрепил на стену листок с изречением Бертрана Рассела, цитатой из письма даме сердца:
«Не могу переносить мыслей об ограниченности Земли. Жизнь мне тесна, если не имеет окон в иные миры… Люблю математику в основном за то, что она не похожа на человека и не создана для того, чтобы изменить мир или всю случайную Вселенную, потому что, как Бог у Спинозы, она не вознаградит нас любовью за любовь».
Бертран Рассел писал об этом ещё в 1912 году. Разделяя его убеждения, Стромайер в то же время пытался разработать точную систему, которая позволит как-то помочь миру и поможет возлюбить его. Он зашёл в тупик. Набрав номер своего друга, Барнарда Клипинга из университета в Утрехте, он порывисто высказал всё, что было у него на уме.
— Барнард, существуют ли объективные доказательства тому, что создание математических формул происходит независимо от мыслительного процесса? Я запутался в этой философской проблеме и не могу продвинуться ни на йоту. Не получается вывести формулу, окончательно доказывающую, что математическая методология является врождённой, что принято называть таксономией организмов.
— Ответ можно найти у Кантора: теория множеств, постижимость актуальной бесконечности… К сожалению, сейчас больше ничем не могу помочь, — прохрипел Клипинг в трубку.
— Ты простудился?
Тишина на том конце провода. Потом Барнард сказал, что его только-только выписали из больницы, и он ощущает себя никудышным человеком.
— Помнишь того несчастного паренька, за которого я замолвил слово на суде?
— Мусульманин. Что с ним?
— Скорей всего его зарезали. Полиция не говорит точно. Хороший был юнец…
— Хорошие молодые люди обычно не вспарывают себя ножом.
Стромайер повесил трубку и поспешил присоединиться к семье. Всех пришедших радостно приветствовали. Паулюс особенно крепко обнял младшего сына, Джо, который работал в больнице Неаполя в отделении бесконтактной хирургии. Отец знал, что тот, будучи человеком со скромными запросами и непробивным характером, всегда находился в тени экстраординарного братца Алекса.
— Как дела?
— Всё в порядке, отец, — отчеканил тот, криво улыбнувшись.
Паулюс услышал, как его отец спускается сверху, с трудом переставляя ноги, и собрался было помочь ему, но Мойша сообщил, что справится сам. |