— Что, Румистэль, обломалось тебе?! — загоготал дракон, с бешеной скоростью несясь по кругу и удирая от преследования — рыцари всё так же неведомым путём перемещались в пустоте.

— Кто он?! — прокричал товарищу князь. — Ты его знаешь?!

— Да понятия не имею! — прокричал в ответ Румистэль, летя с такой скоростью, что плащ его сносило в сторону, и тот бешено дрожал под напором воздуха.

— Ты меня помнишь, Румистэль?! — злобно орал дракон. — Это из-за тебя всё произошло! Это ты всё натворил! Тебе было жалко для меня кристалла! Но вышло по-моему! Теперь и у меня есть Осколок! Горай, убей обоих!

Долгий гром вдруг разразился в чистой голубизне огромной сферы Границы Миров — мощный звук, как будто тысячекратно усиленное рычание гигантской твари. Дракон, летящий перед преследователями, как будто споткнулся и закувыркался, издавая пронзительные вопли. Потом как будто невидимая рука ударила его. Иноморф потерял направление, сбился и с лёту угодил в одно из зияющих отверстий в сфере. Пронзительный вопль резанул по ушам, и тут же оборвался.

Сумасшедший полёт двух рыцарей по сфере прекратился, они снова зависли в центре и смотрели на отверстие, в котором исчез дракон.

— Он сгинул, — наконец, промолвил Финист, — Из лимба не возвращаются.

— Что-то мне так не кажется, — пробормотал Румистэль, — Знаю я одного типа, который дважды побывал в лимбе и не умер.

— Такого быть не может! — возразил князь, — В лимбе нет ничего вещественного, это обитель проклятых духов!

— О, да, — подтвердил дивоярец, — Но ты забыл, что у этого одушевленный эльфийский кристалл. Поверь мне, с таким кристаллом даже лимб не страшен.

Оба снова замолчали. Финист явно переживал гибель своего дракона — он не верил, что в лимбе можно выжить. Случилось нечто непредвиденное и непонятное. Не тот ли человек, которого они встретили на этой земле, сумел как-то обмануть Горая? Недаром же он тайком сбежал. И эти его слова — как будто он знает Румистэля.

Лён думал о другом, и мысли его тоже были невеселы. Одна догадка просилась на ум, да больно уж невероятная. Да, кажется, только что он видел как Лембистор стал драконом. Что-то такое демон бормотал однажды, и было это во время Жребия, когда направились Лён со своим старым недругом в область наваждения — туда, где оба они претерпели странные изменения. Да, Лембистор стал Ратмиром, а Лён превратился в Румистэля. Опять Румистэль, всё с ним связано! И крикнул тогда Кирбит, то есть Лембистор, что угодил он однажды в огненный мир Унгалинг и не нашёл бы выхода оттуда, если бы не сострадание одного огненного дракона, который отдал ему, умирающему во враждебной среде, свое тело. И что произошло слияние сознаний, и Лембистор изменился — он стал драконом с памятью человека. Тогда Лён не поверил ему, думал: треплет, как обычно. Но вот всё сложилось именно так, и очень похоже на то, что говорил демон. Дракон-иноморф каким-то образом соединился с… кем? Неужели с тем оборванцем, который даже говорить не мог?! Неужели это было всё притворство? Но кто он? Откуда знает Румистэля? И орал он именно то, что снилось накануне Лёну! Именно эти слова: ты во всем виноват — в том, что случилось со мной, ты бросил меня! Как будто Лён во сне услышал мысли этого человека. Но кто он, кто?

Догадка ещё более невероятная осенила его, и он не мог ей поверить. Дракон кричал: пожалел для меня одного кристалла, Румистэль! Был человек, который охотился за кристаллами, и которого Румистэль обратил на пятьсот лет в камень. Лавар Ксиндара! Несчастный, гибель которого Лён тайно оплакивал уже более двух лет! Человек из далёкого прошлого, из времени Дерн-Хорасада! Всё сходится! Всё сходится! Лавар Ксиндара тот, кто стал драконом Лембистором?! Невероятно! Ответить на этот вопрос может только один человек: некий плешивый докторишко в столичном городе королевства Сильвандир.