Толпа расступилась, пропуская двух молодых господ.

— Хозяин! — раскатисто заржал Сияр, — Летим скорее! Наши собираются!

— Куда? — оторопело спросил Лён.

— К волшебникам! — заголосил Вейко.

— Зачем? — растерялся Паф — его конь ни разу с ним не говорил.

— Дивояр возвращается!!! — пронзительно затрубили оба жеребца.

Тут Лён и Паф догадались посмотреть наверх — взгляды толпы то и дело поднимались в небо.

Вчерашняя звезда перешла в зенит и теперь переливалась ярким светом, с которым едва могло соперничать восходящее светило. Разноцветная корона, вчера бледная, нынче играла множеством насыщенных цветов. А тонкие иголочки лучей превратились в мощное сияние. Дивояр возвращается! Вот почему лунные кони более не прячут крылья!

Два красивых рослых молодых человека, одетых, хоть не слишком богато, но достаточно солидно, на глазах у всей толпы вскочили на своих диковинных коней. Зачарованные зрелищем зеваки в испуге отступили, когда неземные жеребцы ударили копытами в серый камень мостовой.

Развернувшись друг от друга, кони резко взметнули огромными крыльями, нагнетая воздух. Со свистом разлетелась пыль, и люди бросились прочь, закрывая руками головы, глаза. Ещё один могучий взмах, и оба жеребца поднялись в воздух, унося прочь своих таинственных и странных седоков. Кружа друг против друга по широкой расходящейся спирали, летающие кони восходили в небо, к ослепительно сияющей звезде. И взяли курс на север.

Когда улёгся ветер, поднятый крылатыми конями, то люди посмотрели в небо и увидали, как высоко, почти под облаками скользили лёгкие белые птицы, они неслись на север — туда, куда ушла зима.

* * *

Глухие, непроходимые, не знающие ни голоса, ни вида человека, северные мрачные леса. Дикие скалистые утёсы да бурное течение реки Шеманги, каким оно бывает выше по течению — лишь дальше речная гладь раскинется и приобретет степенность, полноводность и обрастёт по краю городами, селеньями, деревнями. Но здесь, где выбрал себе место для жилья Магирус Гонда, нет ни селений, ни троп людских. Вот он, крутой и неприступный сланцевый утёс — навис вершиной над речной стремниной, доступен лишь для птиц и лунных жеребцов. Но что это?! Где замок?! Где резные каменные стены?! Где башенки, где крытый черепицей двускатный гребень крыши?! Где переходы, лесенки, мосточки?! Где плитчатый прекрасный пол двора?!

Два всадника растерянно кружили над пустой вершиной — нет ни следа стоящего недавно здесь дворца. Чудесный замок, любовь Магируса, приют Зоряны — всё исчезло!

Нет, они ошибиться не могли! Десятки раз Лён летал над этим местом, он знал подступы к Зоряне с любой стороны — с воды и с суши, снизу, сверху по течению, с юга, запада, востока! Он много раз в любую, самую плохую погоду находил сюда дорогу! В любое время дня и ночи, в любой сезон!

— Как такое может быть? — изумился Паф, посылая своего Вейко на плоскую вершину, где камня не осталось от прекрасного и неприступного жилища дивоярца Гонды. Разрушили враги? Тогда где остатки камня — не унесла же их река!

На ровной поверхности горы всё чисто — нет ни камушка, ни пыли. Лишь посреди ровно срезанной площадки лежит оброненная кем-то вещь — изящный вышитый кисет из тонкой замши. Этот маленький мешочек из бордовой кожи Лёну, кажется, знаком. Нет, Магирус не курил табак — за дивоярцами такого не водится обычно. Но что-то такое было…

— В таком кисете, я помню, хранилась у Магируса одна вещица, — припомнил Лён.

Да, это точно — в этой штуке держал Магирус под подушкой маленький серебряный шарик-колокольчик с волшебным камешком внутри — аквамарином! Давно как это было — столько лет назад! Когда были они с Пафом мальчишками и отправились однажды на поиски Натинки!

Лён поднял с земли кисет и удивился: в нём что-то было! Внутри мешочка лежала серебряная табакерка, какие иной раз Магирус покупал у мастеров по серебру в те дни, когда бывал со своими учениками в городах.