Он обернулся к князю и хотел уже было рассказать ему об этом, но князь пошёл между голов, нашёл крайнюю и положил руку на крутой бок каменного шишака.

— Он стар, — сказал князь, — потому что даже камень умирает. Но может сослужить нам последнюю службу. Он будет охранять сокровища, которые я тебе передам перед своей кончиной. Никто, кроме Румистэля, не сможет взять наследство. Вот в этом месте я тебе оставлю в наследство магические вещи — золотую дудку, вызывающую ветер, голыш, который ты видел, роговой гребень — если отломать от него зубец и бросить наземь, то вмиг вырастет огромный лес. Колокольчик, который вызывает птиц. И зеркальце, без которого тебе не обойтись в твоем деле. Когда придёт моё время оставить поиски, я приду сюда и спрячу внутри этой головы волшебную котомку с этими дарами. Теперь ты знаешь, где их искать. Когда придёт время — кальмданг откроется.

Лён был так поражён, что даже не промолвил про то, что уже нашёл дары — он только молча кивнул головой. Вот, значит, кто сюда запрятал эльфийские вещи! А Лембистор, трепло, чего наврал? Типа, какой-то чёрный незнакомец ехал в лимб и по дороге спрятал вещи у местного шамана! Ой, Лимб, вернусь, откручу тебе твою плешивую башку! На этот раз точно не пожалею!

— Свисти своего крылатого жеребца, — просто сказал князь.

— Сияр! — крикнул в небо Лён.

С высоты уже спускался лунный конь, как Финист сунул в рот два пальца и оглушительно свистнул.

Прямо в воздухе, над верхушками дубов, образовался силуэт с просторными крыльями, и через пару секунд перед князем величественно садился на землю мощный зверь — помесь орла и льва. Это был грифон.

Глава 21

В замке Финиста их явно не ждали: Бакида думала, что зятёк вернётся самое малое через месяц, а он — нате вам! — трёх дней не прошло, как уже примчался.

Удивительно как старуха умудрилась за эти три дня снова захламить все помещения — кругом опять всё неприбрано, все вещи валялись не по местам, на кухне запустение. Перины свалены в кучу посреди коридора, одеяла, простыни и покрывала висят на лавках, перилах, кучей на столе, подушки по углам.

— Да чем ты, Бакида, тут занимаешься, когда меня дома нет?! — сурово спросил князь Финист.

— Да кто же знал, что ты так скоро воротишься?! — не скрывая неприязни ответила старуха, — Только думала прибраться, все вещи повытаскивала, думала проветрить, постирать, а он уж тут!

— Да врёшь ты всё! — отмахнулся князь от тёщи и быстрым шагом направился в трапезную.

— А это что такое? — удивился Финист, обнаружив, что просторный зал тоже стал складом всякого барахла, а стену, в которой был его тайник, заставили какими-то досками, сломанными балдахинами, спинками кроватей.

— Да вытащить не успела! — заголосила подоспевшая следом Бакида, — Одна ведь всё, кому помочь! Сломалась кровать, я её и выставила, да силушки нету! Стараюсь, стараюсь для него, а он… Э-ээх!

Князь не успел ничего ответить, как с лестницы раздался громкий вскрик:

— Финист мой, сокол ясный! — радостно вскрикнула Ленда и стремглав бросилась к мужу — так обрадовалась его скорому возвращению. И вдруг нога её попала на какую-то брошенную на ступеньке мелочь, подвернулась, и девушка с жалобным криком упала, едва успев схватиться за перила.

— Солнце моё! — в ужасе вскричал Финист и, бросив всё, кинулся на спасение своей любимой.

— Жива ли?! — с болью в голосе спрашивал он, схватив жену в охапку.

— Жива, жива, — кивала она, насилу сдерживая слёзы.