Не говоря ни слова, Лён вытянул перед собой руку и как будто собрал пальцы вокруг невидимого эфеса, в тот же миг в его ладони послушно образовалась удобная, прохладная рукоять меча, и вырос в ровное, сияющее белое пламя средней длины клинок.

— Ты бился этим? — изумлённо спросил Корс Филфхариан, — У него же лезвие в два раза короче дивоярских мечей! Тебе пришлось вплотную приближаться к сквабарам! Как ты уцелел?

В ответ Лён молча окутался сияющим пламенем, и на нём образовались великолепные доспехи, в которые он наряжался всякий раз, когда хотел того — вот почему ему не требовалось обычное дивоярское снаряжение.

— Да, ты впечатлил меня, — едва переводя дух от непонятного волнения, сказал Корс, — Если бы у нас был хоть десяток таких мечей, мы бы прошли по всей земле и уничтожили всю нечисть.

Вот это и тревожило Лёна: они думают, что можно рано или поздно уничтожить всех чудовищ, зачем и держат границы открытыми. Они не знают наверняка, что и море в этой области уже полно всяческих монстров, и горы Дерн-Хорасада — сплошные дыры в адские миры. Что нечисть будет идти и идти потоком в поисках пищи, пока не иссякнет и не закроется источник, питающий этот исход.

— Почему вы не поставите магическую преграду? — спросил он, понимая, как трудно это объяснять — откуда им знать, каков источник его знаний об этой области.

— Мы делаем, что можем, — ответил архимаг, — день и ночь наши люди стоят перед щитами и насыпями, сдерживая напор чудовищ и прогоняя толпы заражённых. Но у всех есть предел — они выдыхаются, а не все умеют держать щиты.

Лён промолчал: он терялся в догадках и никак не мог увязать известные ему данные в целую картину. Возможно, сжатие области началось не сразу после раскрытия Красного Кристалла — он же просто раньше думал так, без всяких на то оснований. Возможно, был период, когда сначала границы областей были проницаемы. Но он не видел того, он в это время находился на горе, где таял кристалл с телом Пафа и видел всю картину в ускоренном темпе. Он видел как сворачивалось и закукливалось пространство, и думал. что процесс пошёл с самого начала. А оно оказалось совсем не так: для Селембрис это был по меньшей мере год несчастий и напряжённой обороны.

Он бы и дальше молчал, но тут Корс сдвинул с места большую карту, на которой легко узнавалась поражённая область: вот оно, море Неожиданностей, вот горные цепи, вот острый треугольник, на котором когда-то стоял Дюренваль, вот на другой стороне моря длинная коса, в основании которой звездой сияет Дерн-Хорасад, как центр этого маленького мира, а вот вокруг моря множество значков — дубовый лист, это же всё города и страны! А по периметру этого огромного участка — замкнутая линия, расчерченная на отрезки с подписями, цифрами, крестиками и знаками — оборонный вал!

Он думал, архимаг пригласит его к карте, но тот небрежно скинул её на пол, а под картой обнаружилась книга, раскрытая на середине. На одной странице была какая-то картинка, а другую закрывала рука старшего мага.

— Скажи, Румистэль, — со странной торжественностью заговорил Корс Филфхариан, — сколько магических языков ты знаешь?

Этот вопрос застал Лёна врасплох. А какие магические языки он знает?

— Ну, всеобщий, рунный, — несколько обескуражено произнёс он и замолчал. Упоминать цветное письмо не имело смысла — ему знакомы несколько символов из этого языка да ещё иногда приходят на ум фразы или слова.

Валькирия и архимаг переглянулись, и было заметно выражение разочарования на их лицах: они явно ожидали другого.

К чему-то велась вся эта игра, было у Лёна такое чувство, что его старательно проверяли, и вот последнего испытания он не прошёл.

— Значит, ты не сможешь прочитать что здесь написано, — заметно упавшим голосом произнёс военный вождь.