|
А во время Финиста такой сетью был закрыт вход в Портал Миров. И такие же устройства, очевидно, создали вокруг области Дерн-Хорасада непроницаемый кокон, со временем стянувшийся в нуль. Не Гранитэль, а именно он был причиной этому явлению. Сколько он носил в душе тяжести из-за этого, сколько раз думал: если бы не эти непроницаемые границы, то несчастным была бы оказана помощь от Дивояра. И вот оказалось, что волшебники не смогли бы ничего исправить: случившееся несчастье превосходило их возможности. И вот теперь он сам помогает установить над этой областью пространственный кокон, как будто выполняет то, что наказал ему герцог Даэгиро: пойди и сделай это. Как будто знал прозорливый учёный, каким-то мистическим путём учуял, что именно Румистэль свернул и уничтожил пространство вокруг Дерн-Хорасада.
Он проглотил комок, застрявший в горле, и продолжал диктовать старательно записывающему на всеобщем языке Корсу: — Таким образом, поворот регулятора со знаком"…" на пол-оборота делает ограниченную область непроницаемой изнутри. — Изнутри… — по-ученически договорил старательный Филфхариан, тщательно выводя знаки всеобщей письменности. "А поворот регулятора на полный оборот заставляет пространство области постепенно сжиматься, где полное сжатие зависит от площади охвата", — прочитал Лён про себя дальше. — И? — спросил архимаг. Секунду Лён помедлил, но в ушах так явственно звучало: пойди и сделай это! — Поворот регулятора на полный оборот заставляет пространство области постепенно сжиматься, где полное сжатие зависит от площади охвата, — закончил он читать инструкции. — Что это значит? — спросил Филфхариан. Лёну было все ясно — этот язык был для него родным, и все понятия укладывались в его представление, а для Корса это было абракадаброй — ему всё приходилось разъяснять. — Это значит, что через некоторое число лет заражённая область стянется, как портниха стягивает ниткой прошитые края прорехи, — терпеливо объяснил он. Это архимагу было понятно. — Вы останетесь с нами, Румистэль? — неожиданно спросил Филфхариан, отчего-то сменив форму обращения из дружеской на официальную. — Здесь, в Дивояре? — растерялся он. Нет, его это не устраивает, он должен искать способ вернуться в свое время. — Конечно. Ваш дом всегда ждёт вас, — серьёзно ответил военный вождь. Наверно, они за ним наблюдали, ведь экраны зала Советов могут переключаться на внутренний обзор Дивояра. Могут ли они видеть то, что происходит внутри дома, и если так, то плохое убежище избрал он для хранения кристаллов. — Я ухожу, Корс, — ответил он, — я странник по другим мирам. Когда-нибудь я вернусь в наш небесный город. — Да, понимаю, — согласился тот, — мы благодарны тебе, Румистэль, и твое имя будет внесено в списки Героев Дивояра. Вот этого не будет, подумал Лён. Он видел списки Героев Дивояра — его имени там не было. И в той единственной записи, где он должен был фигурировать — в упоминании о гибели мага Воронеро — имя Румистэля вымарано. Так что, Лён ошибся: он не присвоил себе чужое имя — он и есть Румистэль. Это он пришёл и убил мага Воронеро и разрушил Дерн-Хорасад, это он однажды вернётся в руины великого творения своего предка, чтобы забрать оттуда спрятанный каменный шар с кристаллами. Отыщет, где Финист спрятал свою долю эльфийских осколков. Найдёт то, что оставил Елисей. И сам соберёт всё недостающее. Надо только найти хорошее место для хранения, чтобы больше никто и никогда не дотронулся до страшных зелёных кристаллов. Он вышел за ворота Дивояра, сопровождаемый своими старыми друзьями, которых он любил: валькирией Брунгильдой, Магирусом Гондой и будущим деканом Университета — молодым Вольтом Громуром. |
