Очероте рассказывали о таинственных зонах наваждения, попасть в которые равносильно тому, чтобы пережить лично какую-нибудь историю из жизни сказочного героя. Ему рассказывали об удивительных лесных и горных существах, о жителях подземного мира — гномах, о русалках, водяных и леших.

Турайк рассказал о том, как случилось нашествие на волшебную страну, и как они с учителем оборонялись от вурдалаков. А Фабиан и Алатрез, которые хвастались под дубом про то, как они с Вэйвэ Валандером лихо отбивали нападения мутантов, теперь смотрели на невысокого и плотного Турайка удивлённо и явно смущались. Похоже, в прошлый раз они несколько подсочиняли и приукрасили своё участие в борьбе против полчищ Лембистора. А вот теперь этот крепыш, похожий на молодого гнома, рассказывал такие подробности, какие мог знать лишь тот, кто действительно имел дело с творениями демона-дракона.

Лён никому из однокурсников не рассказал, что лично знаком с этой подлой тварью и многие пути они изъездили и исходили вместе. Даже Паф не знал всего того, что испытал Лён во время Жребия — он умолчал перед товарищем об этом эпизоде своей жизни, иначе велик был риск случайно проболтаться. И ещё понял он, что селембрийцы, включая и старших волшебников, практически ничего не знают о Лембисторе. И даже Долбер, который бок о бок с хитрым демоном путешествовал по мирам Жребия, так и не понял, что это за существо. Как отнеслись бы они к известию, что жестокий и безжалостный выходец из лимба теперь мирно коротает дни в одном захолустном городке в должности скромного лекаря. Ещё одна тайна, которую Лёну придётся замалчивать перед товарищем — четыре года легли между ним и Пафом. И вдруг он понял, что между ним и Лембистором сложилась некая таинственная связь, некая тщательно скрываемая нить. Как будто знал Лембистор что-то о нём — знал, и не хотел сказать. И некого спросить об этом, поскольку верный его друг и советчик, Гранитэль, оставила его.

Тоска и боль среди шумного и яркого праздника вдруг сковали сердце Лёна, и он не слышал, о чём его спросили.

— Лён, а что же ты молчишь? — спросил Очерота. — Ты где-нибудь бывал?

— Да, я бывал на Кудовае, — растерянно ответил он, не зная, что сказать.

Все засмеялись. Кто не бывал на Кудовае?! Оказывается, многие там были не по одному разу, а Лён в своих скитаниях лишь однажды посетил весёлую ярмарку волшебников. Кстати, Кудовай! Очероте не мешало бы посетить это чудное местечко! А будет ли возможность? Отпустят ли их из Дивояра?

Ну, вы чудаки, смеялся Очерота. Это вам не тюрьма! Конечно же, отпустят! Пять дней в неделе учебные, а два — выходные. Всё, как у людей. Ваши кони пасутся на облачных лугах — как надо будет, свистнете. Молодые дивоярцы по выходным обычно удирают вниз, ведь там у них много знакомых.

Товарищи рассказывали Очероте о Селембрис, и Лён с изумлением вдруг понял, как мало знает он о волшебной стране. Это он-то, который так много путешествовал по ней!

Оказывается, что на ярмарку прибывают не только дивоярцы, но и вообще все маги, которые не замечены в плохих делах. Помимо тех, кто составлял особую касту среди волшебников Селембрис, есть и другие: те, кто обладает малой мерой силы. Они зарабатывают себе на жизнь своим небольшим искусством. Одни, как Магирус, ведут торг с купцами. Другие делают всякие магические поделки и продают их на ярмарке в Кудовае. Дивоярцы стремятся помочь младшим братьям и охотно приобретают у них всякие чародейские вещицы. Вот таким, например, был шар-будильник Айгена или гребешок Энины.

Пока небесный город не прибыл на Селембрис, многие дивоярцы промышляли в случае необходимости простой торговлей всякими вещами и снадобьями. Это ещё была и практика для учеников — не все они станут небесными магами, кому-то это составит средства к существованию. Но учеников, которые по выходным будут отправляться вниз, снабдят карманными деньгами, чтобы они не зарабатывали себе на пропитание рыночными фокусами и не подрывали авторитет небесного города.