— Ты прав, — совершенно серьёзно отозвался Лён, — даже не знаю, с чего начать.

— С самого простого, — с улыбочкой наклонил свою плешивую головку доктор.

— Прекрасно, — согласился дивоярец, — Скажи: кто такой Лавар Ксиндара?

— Ну-уу… — сделал Фазиско губы дудочкой, нисколько не удивляясь вопросу, — Я говорил однажды, этого типа я встретил довольно давно в своих скитаниях по земле Селембрис.

— И ещё ты говорил, что Ксиндара кончил плохо оттого, что слишком любил якшаться с дивоярцами, — насмешливо продолжил Лён.

Лембистор озабоченно почесал свою младенческую макушку.

— Так что же случилось с Ксиндарой? — продолжал допытываться дивоярец. — Он куда-то провалился?

— Да вроде того, — пробормотал доктор.

— И куда же?

— Я думал, он сгорел, — уставил на Лёна свои наивно-честные глаза Лембистор.

— Я тоже думал, — согласился Лён, — но бедняга угодил в один из огненных миров, конкретно — Унгалинг, а там ему попался один такой дракон, который согласился отдать Ксиндаре свое тело — так получился Лембистор.

Дивоярец испытывающе посмотрел на собеседника, и в его глазах не было улыбки.

— Я вспоминал Ксиндару, — глухо продолжил он, — Все два года после возвращения из Дерн-Хорасада я вспоминал его. Он был моим другом, и я думал, что он погиб.

— Я сожалею, — проронил Лембистор.

— Ты сожалеешь?! Ты, лживая тварь, ты сожалеешь?! — взорвался дивоярец. — Ты и есть Ксиндара! Тебя я оплакивал два года и не мог ни с кем поделиться своей болью! Я считал себя виновным в твоей гибели. И вот ты — Лембистор! — ты и есть Лавар Ксиндара! Как ты морочил меня, тварь! И ты ещё имел наглость сказать мне, что это Лавар Ксиндара рассказал тебе о Дерн-Хорасаде! Отвечай, скотина!!

Лембистор прикрыл глаза рукой и некоторое время так сидел. Потом неловко обмахнул пальцами лицо, как будто пытался сбросить невидимую паутину. Потом поднял глаза на кипящего гневом дивоярца, и во взгляде его не было смеха, но не было и страха.

— Да, Лавар Ксиндара это я, — глухо проронил он, — Да, я тогда считал тебя своим другом. Да, я помню всё это. И я молчал об этом. А кто бы мне поверил? Ты бы поверил? А знаешь, почему я сказал тебе тогда, в тот день, когда мы стояли перед входом в зону наваждения, куда ускакал Долбер, про огненный и страшный мир Унгалинг и про дракона, который дал мне свое тело? Знаешь?

Лембистор жёстко засмеялся.

— Потому что я знал, что ты однажды попадёшь туда! Я знал, что ты попадёшь в Дерн-Хорасад, что ты побываешь в Унгалинге, и что с вами — тобой и твоим странным другом — будет огненный дракон, который и стал впоследствии Лембистором. Ты дал мне это имя, Лён. Для тебя это будущее, а для меня уже прошлое.

Да, тот человек, которого он помнил, как Ксиндару, более не существует. Он прошёл слишком много испытаний и изменений, чтобы остаться прежним. Есть память, но личность уже совсем иная. Сколько лет он отбыл в огненном аду, где должен был погибнуть, если бы не магия защиты, которую в последний момент кинул ему Лён. Да, теперь понятно: тот несчастный, почти утративший дар речи и разум человек в пещере — он слышал разговор Лёна с Финистом, и тот называл своего спутника Румистэлем. Это страшное для Ксиндары имя, имя его врага. Вот почему этот несчастный, прошедший столько мытарств человек закричал, когда его старый враг вошёл в его убежище. А они-то думали, что бедняга настолько одичал от страданий и одиночества, что лишился рассудка.