— Если мы полетим с тобой наверх, — допытывался дивоярец, — куда мы попадём?

— Мы стукнемся о небо, — говорил грифон.

Наконец, он устал и сел на единственное место, где было можно отдохнуть — на трон. Так, сидя, он снова положил пальцы на рычаг, который "включил солнце". Лежащий у ступеней грифон поднял голову и посмотрел на Лёна своими умными глазами.

— Хороший мир — зелёный мир, — сказал он.

— Для хорошего зелёного мира нужно тепло и солнце, а не какая-то лампа, — проворчал дивоярец, устав от загадок этого сфинкса.

— Дожми до упора, — ответил терпеливый слуга и снова показал когтем на рукоять.

Одним движением Лён утопил стержень в подлокотнике, и тотчас холодный, мертвенный свет за окном преобразился в яркий, тёплый свет солнца! А затем снаружи всё заволокло паром.

— Иди спать, магистр, — позвал его грифон, — Пусть мир пока оттаивает, всё равно до завтра ничего не видно будет.

Усталый Лён потащился следом за четвероногим слугой и тот привёл хозяина в большую спальню, а в ней стоял уже накрытый стол с горячей едой.

— Откуда это? — изумился дивоярец, который помнил, что немного ранее дворец был удручающе пуст.

— Я слуга, я делаю удобно, — туманно объяснил грифон.

Была, кажется, ночь. И наступил далее день — всё, как положено нормальному, живому миру. И вот Лён, прекрасно отдохнув, выкупался в чудесном бассейне, позавтракал замечательными блюдами, непонятно откуда взявшимися. Но тот, кто угощался от волшебной скатерти, уже не удивляется таким чудесам. Многие дивоярцы умеют из ничего делать что-то, а здесь этим занимается грифон — только и всего.

— Что получилось? — спросил он, глядя из окна на серые, безжизненные скалы Кентувиора, уходящие к горизонту. Зато сверху ярко светило солнце и бодро голубело небо, И самые настоящие кучевые облака.

— Пошла трава, — сообщил слуга.

Экраны-окна послушно показали дальнюю картину: на холмах и равнинах действительно пробилась первая весенняя зелень. Теперь можно было выйти на балкон без защитной магической оболочки. На воле было прекрасно. Ночью Лён слышал вой бури, напрасно бьющейся в плотно прикрытые окна, а теперь дул холодный, но свежий ветер и приносил издалека живые запахи проснувшейся земли.

Не надо было совершать облёт, чтобы понять, что природа некогда погибшего мира снова ожила. Инея нигде не было, только северные горы, где стоял дворец Эйчварианы, по-прежнему хранили меж своих вершин снега. Море ещё не растаяло, но по руслам рек уже проложила дорогу влага.

Он не утерпел и, сопровождаемый своим верным спутником, направился осмотреть новорождённую природу. Пусть это не был настоящий мир, а огромное пространство с искусственно поддерживаемой средой, но Лёна он радовал. Вот это было то укромное место, где он сможет спрятать собранные эльфийские кристаллы. Здесь их место, потому что отсюда они и разлетелись по множеству миров, сея смерть и разрушения. Сюда никто не сможет войти без его разрешения, потому что только он умеет управлять башней-кораблём. Но всякий раз пользоваться этой громоздкой штукой?

— Как же это происходит? — не понимал дивоярец, разглядывая на экранах панорамы оживающего мира, — Ведь Живого Кристалла, который поддерживал здесь жизнь, нет! Солнце, звёзды — всё погасло, когда Гедрикс разбил зелёный шар!

— Солнце и звёзды включаются, — прилежно ответил грифон на вопрос, заданный чисто риторически.