Ёлка выглядела прекрасно. В свете наступающего утра она казалась густой и ровной, как кипарис. На ней поблескивали гирлянды, которые дети так старательно клеили, бумажные фонарики, снежинки. Торжественно ожидали своего часа тоненькие свечки, сиял натертый мастикой пол. Всё было чудесно, если не думать о том, что сразу после праздника им придётся покинуть этот прекрасный дом. А ей так и не удалось договориться о найме нового жилья — никто не сдает дома без предварительной оплаты.

Женщина вернулась в холл и взялась рукой за старую детскую коляску, в каких девочки катают кукол. Коляска Мари, откуда она тут взялась? Неужели кто-то лазил в подвал?

Сломанная коляска с выбитой осью тяжело накренилась на пол, из неё свисала выцветшая елочная мишура. Едва пальцы Марты коснулись борта старой коробки, у той внезапно провалилось дно, и на холодный пол вывалилась с громким звоном целая куча золотых монет! Всё это богатство раскатилось по всему холлу, нарушая веселым шумом утреннюю тишину. Тут же весь дом наполнился детскими воплями, радостными криками, откуда-то приковылял, поправляя воротник, господин Юст, прибежал заспанный дворник Огюст.

— Нет, я не могу так! — рявкнул за спиной матушки Марты, застывшей в изумлении, грозный голос, и в холл вплыла кухарка Сью.

— Вот, матушка, вам деньги, не обессудьте — все мои сбережения! О Господи, что это?! — и суровая Сью застыла со своим тощим кошелёчком, а посмотреть было на что: весь холл был, как звёздами, усеян золотыми монетами.

— Это чудо, — пролепетала матушка Марта, глядя на собравшихся вокруг неё домочадцев.

В один момент до всех дошло, что теперь они не будут бедствовать. Дети запрыгали вокруг матушки, старая Сью прослезилась, Огюст молился, господин учёный тоже подозрительно поблёскивал глазами.

— Неужели это его плата за ночлег? — шептал он что-то странное самому себе, с восторгом глядя на старую коляску Мари. — Неужели сделал свое чудо и оставил нас?

Но тут на сцену вышел тот самый молодой человек, которого старый астроном заподозрил в том, что именно благодаря ему появилась волшебным образом целая куча несомненно золотых монет.

— А я тут крыс у вас всех перевёл! — стряхивая с себя паутину, сообщил молодой дивоярец. — У меня с собой как раз зелье было против крыс, так я их всех прогнал! И ещё нашёл вот эту старую коляску с какими-то вещами. Там, кажется, елочная мишура, игрушки, звёздочки? Давайте всё повесим на ёлку — красивее будет!

Ему поверили — какое-то объяснение волшебным образом возникшему кладу должно быть! Но дети говорили, что это Мари с небес помогла им, потому что она теперь ангел!

— Скажите правду, — тихонько спросил у юноши старый учёный астроном, пока Марта под радостные вопли детворы аккуратно резала торт и раскладывала нежные, ароматные куски по тарелкам. — Скажите честно, это ведь вы сотворили этот клад?

— Нет, господин, учёный, — честно отвечал молодой маг, — это точно не я. Скажу правду: это Мари.

А вечером того же дня, когда все собрались у жарко натопленного камина, старый Юст стал рассказывать детям сказки. И самой лучшей сказкой была история про Щелкунчика и чудесное сражение елочных игрушек с трёхголовым крысиным королём.

Еще два дня провёл гость в стенах чудесного дома Марты, где жили такие добрые люди, а теперь все в нём были по-настоящему счастливы. Когда наутро пришли приставы, чтобы очистить дом и сдать его на торги, им показали целую кучу денег, которая была гораздо больше того, что собирался уплатить за дом господин бургомистр. По такому случаю городской совет срочно пересмотрел решение и оставил матушку Марту с её сиротами на месте — до аукциона, потому что совершенно ясно: предоставленная ею сумма в несколько раз превышает стоимость дома, и женщина легко выкупит свое имущество обратно.