— Но, Том…

— Притащить его наверх вряд ли получится, так что лучше оставить здесь, пока не подоспеет помощь. А прикрыть тело можно парусиной, что лежит в сарае. — Он казался совершенно спокойным, но почувствовал, как от оживших призраков прошлого повеяло холодом и по коже пробежали мурашки.

Остров занимал площадь примерно в одну квадратную милю. На нем было достаточно травы, чтобы прокормить несколько овец, коз и кур, и можно было даже развести простенький огород. Из деревьев росли только две высокие сосны, посаженные строителями маяка из Пойнт-Партагеза в 1889 году, то есть больше тридцати лет назад. Старые могилы напоминали о кораблекрушении, случившемся задолго до этого, когда судно «Гордость Бирмингема» напоролось на коварные рифы средь бела дня. На таком же судне был доставлен из Англии и сам маяк, изготовленный фирмой «Чанс бразерз» по последнему слову техники и с гарантией, что его можно установить где угодно, даже в самых суровых краях и труднодоступных местах.

Течения вокруг острова пригоняли, будто засасывая в воронку, невообразимую смесь всего и вся. Среди обломков кораблекрушений, выброшенных на берег, встречались и доски, и деревянные коробки из-под чая, и китовый ус. И посреди всего этого высилась стройная башня маяка, к которой жались остальные постройки, будто пытаясь укрыться от пронизывающих ветров.

Изабель, устроившись за старым столом на кухне, сидела, прижимая малютку к груди. Прежде чем войти, Том неторопливо вытер на крыльце ноги, потом подошел к жене и положил ей на плечо руку.

— Я прикрыл беднягу парусиной. Как малыш?

— Это девочка, — поправила Изабель улыбаясь. — Я искупала ее. Похоже, с ней все в порядке.

Ребенок уставился на него, не переставая сосать из бутылочки.

— Интересно, что она обо всем этом думает? — поинтересовался Том.

— Я дала ей молока, и теперь мы пьем. Верно, маленькая? — заворковала Изабель, переадресуя вопрос ребенку. — Эта девочка просто прелесть, Том, — продолжила она, целуя кроху. — Один Господь знает, что с ней произошло.

Том достал из буфета бутылку бренди, плеснул немного в стакан и залпом выпил. Потом сел рядом с женой и наблюдал, с каким восторгом она разглядывала сокровище у себя в руках. Ребенок не спускал с нее глаз, будто боялся, что Изабель исчезнет, если посмотреть в сторону.

— Ах ты, маленькая, такая крошечная и несчастная, — причитала Изабель, а малютка пыталась уткнуться носом ей в грудь. Том слышал, как голос жены задрожал, и они оба невольно подумали о своей недавней потере.

— Ты ей нравишься, — сказал он. — Если бы только… — Заметив на ее лице боль, он быстро добавил: — Я хотел сказать… я совсем не это имел в виду… Просто ты была бы замечательной матерью.

Он нежно погладил ее по щеке.

— Я знаю, милый, — произнесла она, посмотрев на Тома. — Я знаю, что ты имел в виду. Я чувствую то же самое.

Он обнял жену с ребенком на руках, и она уловила запах бренди.

— Том, как чудесно, что мы нашли ее вовремя!

Том поцеловал ее и коснулся губами лба малютки. Они долго не шевелились, а потом ребенок заерзал и вытащил кулачок из пушистого желтого одеяла.

— Ладно, — сказал Том, поднимаясь и расправляя плечи. — Пойду сообщу, что прибило ялик, и пусть пришлют судно забрать тело. И маленькую мисс.

— Подожди, — остановила его Изабель, перебирая пальчики малютки.