Все родственники Итана считали, что причиной развода стал стресс, связанный с расследованием и последовавшим за ним внезапным банкротством. Итан их не разубеждал, но для себя он сделал вывод, что просто не создан для семейной жизни.

Деловые колонки лос-анджелесских газет, печатая короткие сообщения о банкротстве «Труэкс секьюритиз», объяснили случившееся неумелым управлением. Но Итан отлично знал, что произошло в действительности. Слишком многие южнокалифорнийские компании вдруг решили разорвать контракты с «Труэкс секьюритиз» и передать решение вопросов безопасности другим компаниям, это не могло быть простым совпадением. Массовый отток клиентов явно был организован кем-то из нанимателей того странного визитера в отместку за то, что Итан заставил их нести досадные финансовые потери.

Человек тот навестил Итана еще раз. Дело было во время открытого аукциона по распродаже имущества «Труэкс секьюритиз».

Итан стоял, прислонившись к своему письменному столу, теперь уже бывшему, и наблюдал за ходом торгов. Стол представлял собой внушительное произведение дизайнерского искусства, состоящее из полированной стали и гнутого стекла. По мысли декоратора, оформлявшего интерьер «Труэкс секьюритиз», этот письменный стол был не просто предметом мебели, а являлся программным заявлением.

Во время аукциона к Итану и подошел мужчина с глазами бассет-хаунда. Некоторое время он стоял молча, с восхищением наблюдая за энергичным аукционистом, пытавшимся подогреть энтузиазм публики. Наконец он не выдержал:

– Интересно, где их учат так болтать?

Итан не ответил.

Мужчина испустил долгий вздох, в котором слышалась вселенская усталость.

– Все-таки надо было вам остановиться, пока была возможность. Тогда бы у вас все было в порядке. Если бы вы не влезли в это дело, сидели бы сейчас в каком-нибудь милом местечке, возможно, по-прежнему за этим самым письменным столом.

Итан посмотрел на собеседника:

– Между прочим, в прошлый раз вы не сказали, как вас зовут.

– Стэгг, Гарри Стэгг.

– Интересно, Гарри Стэгг, каково это, продать душу кучке мерзавцев, которые, наверное, и имени вашего не помнят и которым плевать, если завтра вас хватит инфаркт или вы разобьетесь вдребезги на своей машине – ведь они могут в любой момент заменить вас другим?

– Это моя работа.

Итан снова стал наблюдать за аукционистом. Стэгг переступил с ноги на ногу.

– В прошлый раз, когда я приходил к вам в офис, вы задали мне вопрос, на который я тогда не ответил. Вы спросили, на кого я работаю.

Итан промолчал.

– Они все – члены престижного кантри-клуба. В этом клубе у них есть все: плавательные бассейны, сауны, парные, корты. Конечно, есть большое поле для гольфа и бар. Все, кто имеет отношение к клубу – и мужчины, и женщины, – выглядят как фотомодели. Говорят, если ты член этого клуба, то можешь иметь все, что захочешь, или почти все.

Итан слушал, как аукционист героически пытается поднять ставки за пару стальных стульев с кожаной обивкой, которые когда-то украшали приемную «Труэкс секьюритиз». Стулья были доставлены аж из самой Италии и обошлись Итану в кругленькую сумму. Он тогда очень возражал против этой покупки, но раздосадованная декораторша развернула целую рекламную кампанию, убеждая его, что очень важно с самого начала произвести хорошее впечатление на потенциальных клиентов. По ее словам, дорогие стулья – это вложение капитала. В конце концов стулья были проданы лишь за малую часть их начальной цены. «Хорошенькое вложение капитала, нечего сказать, – подумал Итан.