– Я решительно не собираюсь приглашать мисс Льюс переделывать интерьер моего дома.

Разочарованным Тео и Джеффу ничего не оставалось, как вернуться к еде.

– Почему? – спросила Бонни.

– По двум причинам. – Итан подчистил пюре с тарелки. – Во-первых, даже если я и захочу переоборудовать дом, сейчас мне это не по средствам. А во-вторых, я сомневаюсь, что Зоя Льюс продвинется дальше входной двери. Подозреваю, что она хлопнется в обморок прямо на пороге.

Джефф перестал жевать, его глаза загорелись любопытством.

– Почему она упадет в обморок, дядя Итан?

– Она что, боится привидений? – спросил Тео.

Итан покачал головой:

– Сомневаюсь, что Зою Льюс испугает привидение. Но я просто уверен, что вид моей новой резиденции жестоко оскорбит се тонкий вкус дизайнера. Давайте смотреть правде в глаза: Найтвиндс вряд ли мог бы получить приз как лучший дом года.

– Это еще мягко сказано, – пробормотала Бонни. – А еще говорят о пошлости Голливуда.

– Думаешь, мисс Льюс прямо так и упадет посреди холла? – с искренним интересом спросил Джефф.

– Я бы этому не удивился, – ответил Итак.

– А может, она затрясется или еще что-нибудь в этом роде, – предположил Тео.

Джефф судорожно задергал левой рукой:

– Вот так, например.

– Или так. – Тео стал качать головой из стороны в сторону.

Оба мальчика довольно захихикали.

Их ужимки с каждой минутой становились все более изобретательными.

Итан наблюдал за племянниками с нескрываемым восхищением.

– Неплохо. Да, наверное, она упадет и начнет дергаться, как вы показываете.

Бонни, наблюдая за мужчинами, страдальчески вздохнула:

– Объясни, Итан, почему, когда ты с нами за столом, обед всегда превращается в спектакль?

– Что тебе сказать? У меня особый талант.

Час спустя Итан подъехал к Найтвиндсу. Выходя из машины, он помедлил и еще раз окинул критическим взглядом свою «резиденцию». По какой-то неведомой ему причине он вдруг задался вопросом, что бы сказала о его доме Зоя Льюс. Дом действительно выглядел как версия испанского колониального стиля в интерпретации голливудских художников, тут уж ничего не попишешь. И он действительно был розовым, причем не бледно-розовым, словно выгоревшим на солнце, и не благородного цвета старого кирпича-сырца. Цвет особняка можно было сравнить разве что с ядовито-розовым цветом жевательной резинки. «Ну и что с того? – сказал себе Итан. – Зато у дома есть свое лицо. И он просторный, в нем много места, есть где разместить книги и личные вещи».

А главное, дом достался Итану со всей обстановкой что пришлось очень кстати: после финансового краха фирмы и последовавшего вскоре развода у Итана не осталось почти ничего из мебели. А мнение Зои Льюс… черт с ним. С какой стати его должно волновать, что она подумает о Найтвиндсе?

Он попытался обобщить собственные впечатления о ней, оставшиеся после сегодняшней встречи. Ему хорошо запомнились ее гладкие рыжевато-каштановые волосы, уложенные в элегантный узел, живое выразительное лицо и загадочные глаза, наверняка хранящие немало секретов. А еще его удивил ее очень странный вкус в одежде. Еще на уроках рисования в детском саду (если, конечно, он ничего не забыл и не перепутал) Итан усвоил, что ядовито-зеленый плохо сочетается с лиловым. На этот счет существуют очень четкие правила, во всяком случае, существовали в те времена, когда он ходил в детский сад. Что-то подсказывало Итану, что Зоя никогда не следовала чужим правилам. Впрочем, то же можно было сказать и о нем самом.