– Но что Грейди задумал?

– Не могу сказать наверняка, но подозреваю, что он нашел способ заработать на информации, которую получил от хакера. Вероятно, он задумал шантаж в той или иной форме.

В птичьих глазках Венеции вспыхнула злость.

– Должна вам сказать, мистер Харпер, что у меня давно вызывали серьезные сомнения профессиональные качества Леона Грейди и его преданность компании. Я никогда не была уверена, что он ставит интересы клиники и пациентов на первое место.

«Неужели?» – язвительно подумал Йен. Однако он сумел сохранить на лице хорошо отработанную маску преданного делу профессионала.

– К сожалению, ваше впечатление оказалось верным. Задним умом мы все крепки, не так ли?

– Клиленд целый год была лишена терапии и необходимых ей медикаментов. Думаю, не стоит и говорить, что очень многое из того, что было достигнуто мною в ее лечении, утеряно.

– Согласен. Положение действительно очень серьезное.

Венеция неестественно выпрямила спину, по-прежнему крепко сжимая папки.

– Мы должны немедленно вернуть ее в клинику. Это необходимо сделать ради ее же блага.

«Ты так говоришь потому, что у тебя относительно нее есть свои планы», – подумал Йен. Но он снова не стал произносить свои мысли вслух. Его не интересовало, что именно Макалистер собирается делать с Сарой Клиленд, когда ту удастся вернуть в лечебницу. Единственной целью Йена было заполучить обратно эту очень выгодную пациентку.

Дверь кабинета открылась, и на пороге возникла Фенелла Лидс.

– Я нашла адрес Клиленд, – спокойно сказала она. – Я обнаружила его в электронной переписке Грейди с тем хакером. Грейди уничтожил все письма, в том числе и это, но я смогла его восстановить. В работе с компьютером он отливается такой же небрежностью, как и во всем остальном.

Красивое лицо Фенеллы было, как всегда, бесстрастно. Йену до сих пор с трудом верилось, что когда-то он делил с ней постель. В самом начале их короткого романа он считал себя счастливчиком, но к тому времени, когда Фенелла потеряла к нему интерес и положила конец их связи, такая развязка оказалась для него огромным облегчением. Не считая его родной бабушки, Фенелла была единственной женщиной, которой удавалось вселить в Харпера ужас.

– Где Сара? – требовательно спросила Венеция. Фенелла мельком заглянула в свои записи.

– Она поселилась в городке под названием Уисперинг-Спрингз и живет там под именем Зои Льюс.

– А Грейди? Его вы тоже нашли?

– Нет. По-видимому, ему хватило ума не расплачиваться за ночлег и еду корпоративной кредитной карточкой. Наверное, он понимает, что тогда мы сможем его выследить.

– Что ж, – сказал Йен, – из всех наших проблем Грейди – самая незначительная. Сейчас важнее всего вернуть Сару в клинику. Я пошлю двух санитаров, которые знают ее в лицо и которые специально обучены навыкам обращения с трудными пациентами. Пусть сюда пригласят Драммера, я поручу ему оформить им дорожные расходы. Кроме того, мне нужно лично убедиться, что он будет держать язык за зубами.

– Драммер не проболтается, – заверила Фенелла. – Он знает, что нам меньше всего нужно, чтобы слухи об этом деле дошли до наших клиентов. Они нам как раз за то и платят, чтобы мы не допускали никакой огласки.

Несколькими минутами позже в кабинет вошел Эл Драммер. Если Венеция напоминала Йену его бабушку, то при виде Драммера ему вспоминался строгий проповедник, чьи проповеди бабушка заставляла его посещать каждое воскресенье. Однажды этот самый проповедник потряс прихожан: в одно прекрасное воскресенье он был арестован во Флориде в тот момент, когда снимал проститутку.