Потом картинка стала меняться все быстрее и быстрее. Кристалл обжигал ему руки, но не было сил разжать пальцы и отвести глаза.

Вот сосед, толстый Борах, тот, что шил на продажу сапоги и шапки, ухмыляясь, отсчитывает медяки. Визжит и упирается всеми четырьмя лапами маленькая дворняжка, пока Борах уволакивает песика, накинув ему веревку на шею.

Он увидел себя, восьмилетнего, гордо идущего по единственной деревенской улице. Закат солнца догорает где-то вдали, и влажная теплая земля так приятно пружинит под босыми ногами, в руках — вожделенная игрушка, а в сердце — радость первой одержанной победы. Смог-таки, получил, добился!

А на соседском заборе сушится белая с черными пятнами шкурка, и легкий ветерок чуть-чуть колышет ее.

Фаррах даже зубами заскрипел. В его жизни было много всякого, но почему-то сейчас это первое предательство показалось таким невыносимым! Он со злостью швырнул на пол проклятый камень, и звук от удара слился с первым ударом грома.

Камень ударился о каменный пол и разлетелся на тысячи осколков, будто взорвался изнутри. Последним, что Фаррах увидел в своей жизни, был сверкающий вихрь, уносящийся в черное ночное небо. Этот вихрь подхватил его и унес за собой, туда, где только темнота…

Потом говорили, что в царский дворец ударила молния. Такой грозы в Сафате не видывали никогда. Редкие очевидцы, те, кто не успел в ту страшную ночь добраться до своих домов, правда, утверждали, что вспышка невиданно яркого пламени, уничтожившая до основания самое древнее и прочное творение рук человеческих, появилась изнутри, где-то в левом крыле дворца.

Короткий ливень потушил вспыхнувший пожар. А потом ночное небо озарила радуга. Она горела, сияла и переливалась, словно огромный мост, соединивший на краткое время небо и землю.

Никто в Сафате не видел такого зрелища. Жители высыпали из своих домов, забыв про пережитый страх. Они смотрели и смотрели, и почему-то многим казалось, что радуга — это добрый знак.

А уж такая — тем более.

* * *

Все было кончено. Слава всем богам.

Произнеся последние слова короткой благодарственной молитвы, принц Орен поднялся с колен, вскинул на спину дорожную котомку и зашагал по дороге к дому.

Летний день клонился к вечеру, далеко за Черными горами уже садилось солнце. Дневная жара стала спадать, воздух чист и свеж, остро и пряно пахнут луговые травы, и вся земля лежит у ног, как большая добрая собака.

Орен прибавил шагу. Надо успеть до темноты.

И он успел. Он еще увидел в лучах заходящего солнца остроконечную крышу своего дома, покрытую красной черепицей, и затейливый флюгер, который сам когда-то выковал. Увидел тонкую фигуру женщины на пороге и ее светлые волосы, рассыпанные по плечам. Услышал ее песню, нежную и печальную, как шелест ветра в осенней листве.

Он шагнул навстречу ей, встретив ее удивленный и ласковый взгляд, и упал в ее колени, почувствовал запах ее тела сквозь тонкую ткань. Он так устал…

Потом, поздно ночью, лежа в постели и чувствуя ее голову на плече, он слышал какой-то грохот издалека. Наверное, гроза началась.

Завтра будет хороший день.