|
И вдруг меня словно током ударило. Этот ублюдок никому не звонил. Вот именно! Он просто болтался там, верно? Постойте, он приклеивал что-то на окно!! Разумеется! Он чертов сутенер и развешивал рекламу! Вся будка была залеплена этими рекламками проституток. «Свежие азиатки – молодые»… «Маленькие, молоденькие австралийки, страстные»… «Хочешь висеть на люстре с торчащим из задницы букетом роз? Я та, кто тебе нужен»… Ну, вы знаете эту хрень. От некоторых просто в дрожь бросает… И прямо поверх всех остальных были новехонькие объявления, не рваные по краям и не исписанные шариковой ручкой, на которых было выведено: «Сексуальные услуги. Много девочек. Все свежие. Все молодые. Азиатки. Русские. Боснийки. Все ждут вас». И номер телефона.
Чекерс
Питер всегда хотел посетить Чекерс, загородное пристанище премьер-министра. Побывать в том самом месте, где Ллойд Джордж планировал систему конвоев в 1916 году, где Черчилль обдумывал битву против нацистской Германии, где Аттли находил временное убежище от титанической борьбы за создание государства всеобщего благосостояния. Теперь, поднявшись до статуса министра, Питер с нетерпением ожидал многочисленных ужинов среди неисчислимых сувениров, оставшихся от прошлых правителей, внесших свой вклад в историю, а также творцов нынешней истории, одним из которых был и он сам. Но взлет Питера к высшим слоям общества был настолько резким, что времени для таких изысканных мероприятий пока просто не было, и это была его первая поездка в Чекерс. И обстоятельства ее были вовсе не такими, как он надеялся. Чарли Ансборо, пресс-секретарь премьер-министра, человек, известный внутри партии лейбористов как «Дикая Свинья», смотрел Питеру прямо в глаза. – Министр. Признайтесь сейчас, и признайтесь совершенно искренне. Правда ли то, в чем вас собираются обвинить? В чем нас собираются обвинить? Они едва успели присесть. Питеру даже не предложили выпить. Не было никаких любезностей, премьер еще не подошел, и не подойдет, пока его не позовет Дикая Свинья. Питера сейчас либо вышвырнут, либо оставят, это было делом подачи информации, и решение зависело от пресс-секретаря. Если Чарли Ансборо решит, что правительству и партии будет лучше утопить Питера, процесс начнется немедленно и Питер вообще не увидит премьера. – Я не лгу премьер-министру, Чарли. Я уже говорил ему, что в этих обвинениях нет ни слова правды, – ответил Питер, встретив взгляд Свиньи собственным немигающим взглядом. Всю дорогу от гостиницы в Бирмингеме до Чекерса Питер мучительно размышлял над своей стратегией, снова прокручивая в голове каждый момент своих отношений с Самантой. Отношений, которые, слава богу, проходили в условиях величайшей осторожности и секретности. Всего один раз за это время они были в компании других людей, и случилось это на вечеринке в честь дня рождения. В тот самый вечер, когда он впервые и единственный раз в своей жизни нюхал кокаин. Не считая того, вся эта история представляла собой его слова против слов Саманты. Если его и заметили в квартире Саманты, что с того? Она была его ассистенткой. Будучи рядовым членом парламента, он делил свой офис с бесконечным числом своих коллег. Что удивительного в том, что несколько вечеров они работали в квартире Саманты, и, если кто-нибудь спросит, почему они не работали в его собственном доме, он поинтересуется, не приходилось ли им когда-либо проживать с двумя гомонящими подростками. Оставалась вечеринка в честь дня рождения. Лучшие друзья Саманты будут вынуждены свидетельствовать против него. Размышляя об этом по пути в Чекерс, Питер придумал план. Он решил обзавестись собственным свидетелем. Чарли Ансборо наклонился вперед на стуле: – Питер, я уже не первый месяц знаю, что ты ее трахал. Питер Педжет и ухом не повел: – Тогда, приятель, вы знаете больше меня. |
