Бордель, Бирмингем

– Зачем ты разбила окно в крыше, Джесси? Вокруг повсюду валялись стекла. Кто-нибудь из девочек мог порезаться. Я хочу сказать, это ни в какие рамки не лезет, слышишь, твою мать?

Джесси молчала. Она вернулась. Она вернулась. К причине, в самый центр своей пытки.

– Мне нужно бы хорошенько тебя отдубасить, Джесси. Живого места от тебя не оставить. Ты понимаешь, о чем я?

Джесси отлично понимала, о чем он. Она не понаслышке знала, каково это, когда на тебе живого места нет.

– Но дело в том, – продолжил Голди, – что многие клиенты скучали по тебе, Джесси. Ты ведь догадывалась? У тебя прямо свой фан-клуб и все дела. Балканские девчонки в основном смуглые, верно? Это мило, но некоторым парням нравятся бледные девки. Им нравится белая-белая кожа, как у тебя, бледная, как смерть, если ты понимаешь, о чем я. Дело в том, Джесси, что я встречал ребят, которым нравятся мертвые девки, о да, бледные и мертвые. Случается и такое, детка, не думай, что это не так Некро-мать-их-филы. Что до меня – так они просто больные. Но это не мое дело. Такие детки, как ты, выглядят хорошо и дорого, и, повторяю, народ с баблом спрашивает меня: «Голди, где шотландка? Я не хочу никаких балканских шлюх, я хочу Джесси». Да, ты должна гордиться этим. Только пять минут назад позвонил какой-то парень, описал тебя очень точно, он был у тебя три раза, когда останавливался в городе в прошлый раз, и он говорит, хочет еще. Разве не удача, что мы тебя нашли, а, Джесси? Я уверен, ты не захочешь разочаровать своих клиентов.

Открывающаяся перед Джесси пропасть была похожа на пещеру. Огромная, черная, полностью поглощающая дыра. Не было даже выступа, за который можно ухватиться; она уже упала в могилу размером с вселенную.

Когда один из парней Голди протянул ей иглу, она даже не сочла нужным отказываться.

Дом Педжетов, Далстон

Вся семья сидела за столом. Было уже за полночь, Питер вернулся из поездки в Чекерс час назад. Чарли Ансборо уже успел позвонить и убедиться, что журналистка Паула Вулбридж продолжает придерживаться своей истории и что редактор намеревается опубликовать ее утром. Ансборо сообщил, что Вулбридж держалась агрессивно и уверенно и утверждала, что у нее есть два заслуживающих доверия, добропорядочных свидетеля, которые могут подтвердить заявление Саманты об употреблении кокаина.

Перед лицом грядущей катастрофы Питер и Анджела Педжет решили разбудить дочерей и объяснить им ситуацию, в которую семья попадет после выхода утренних газет. Когда Питер закончил, установилось молчание, во время которого три оставшиеся в его жизни женщины смотрели в свои чашки с кофе.

– Ну, девочки, – сказал Питер, поворачиваясь к дочерям, – очень мило с вашей стороны, что вы не задаете мне вопрос, который, видимо, ужасно хотите задать. Однако я все же отвечу. Нет, я не состоял в сексуальной связи с этой женщиной, и я не употреблял с ней наркотиков.

Сьюзи, младшая из дочерей, вскочила и поцеловала отца. Кэти реагировала иначе. Ее взгляд метнулся в сторону матери; казалось, она спрашивала ее подтверждения.

Анджела Педжет все поняла правильно. Она знала, что от нее требуется.

– Ваш отец стал жертвой враждебной кампании СМИ. Видимо, женщину переманили.

– Что ты собираешься делать? – спросила Кэти.

– Мы подадим на них в суд, – ответил Питер.

– И мы выиграем?

– Это зависит от многого, – тихо сказал Питер.