Монотонное пение становилось громче и, наконец, я остановилась возле ничем не примечательной двери. Их здесь были десятки, возле одной из таких я подслушала разговор Генри и Габриэла в тот день, когда знакомилась с их семьей. За дверью могла оказаться как чья-то спальня, так и гостевая. Я осторожно повернула ручку, готовая в любой момент метнуться к лестнице и спрятаться в гостиной.

Но человек, стоявший возле небольшого алтаря на коленях, не видел меня. Его фигуру с широкими плечами, рельефными мускулами и несколькими тонкими шрамами вдоль линии позвоночника освещали красные свечи. Зловещее мерцание искажало силуэт, но даже так, со спины, в полумраке, я без труда узнала Габриэла Гримвелла.

Пальцы до боли сжали холодную ручку.

В руке мужчины сверкнул серебряный кинжал, которым он взмахнул над алтарем. Струйка темно-красной крови окропила камень, а заклинание зазвучало громче. Хотя стук моего сердца заглушал слова, а накативший ужас мешал осознавать их смысл.

Я тенью метнулась прочь, свернула за угол и без сил сползла по стене.

Звездноликая богиня… Габриэл Гримвелл — колдун. И Генри, кажется, об этом знал. Вот почему он так странно отреагировал на весть о казни леди Харсперин!

Я попала в логово монстра.

В дом темного мага.

Если бы Генри не был пьян, я бы тотчас бросилась к нему. Потому что доверяла, потому что до конца не хотела верить, что он в курсе магии Габриэла. Хотя надежда на это таяла с каждой секундой. Он и напился, возможно, потому что понимал: рано или поздно я все узнаю. И что теперь? Что мне делать теперь?

Увиденное поразило и ввергло в шок. Колдовство в моем понимании было уделом старых, скрюченных, уродливых ведьм. Кровавые ритуалы и убийства невинных меняли их облик, превращая в разлагающихся монстров. Да, Миранда Харсперин была красивой и обаятельной вдовой, но мое воображение маленькой, запертой в шкафу девочки, нарисовало именно монстра.

А сейчас перед глазами стояла обнаженная мужская спина, с идеальной мускулатурой, капельками пота на загорелой коже и красными рефлексам от жутких колдовских свечей.

— Добро пожаловать в семью, — услышала я над головой.

Испугавшись, я резко вскочила. Слабый свет из дальнего окна осветил Сибиллу. Зажав под мышкой бутылку, вероятно, украденную из остатков с банкета, она направлялась к себе и по дороге увидела меня.

— Что, страшно? — хмыкнула она. — Не бойся. Я — человек.

— Ты…

— Я не стану сдавать тебя дяде. Мне плевать.

— Ты пыталась меня предупредить.

Сибилла пожала плечами. Мне показалось, она выглядела еще грустнее обычного, в глазах читалась серая, монотонная тоска.

— Ты не послушала. Дура.

Подумав, она добавила:

— Я тоже такой была.

— Была? Что случилось?

— Дерьмо случилось. Дядя был против свадьбы. Я настояла. Перед свадьбой рассказала жениху и… он не захотел мириться с колдовством под собственным носом. И тогда…

Она поморщилась, откупорила бутылку и сделала щедрый глоток.

— Дэниел исчез.

— В каком смысле исчез?

— В смысле в саду, — рассмеялась Сибилла, — на глубине трех метров. Дядя сказал, что предупреждал меня. Я была в числе тех, кому первому выдали лопату. Что ж, Генри тоже придется закапывать твое тело, если не сделаешь вид, будто безумно рада жить рядом с чудовищем.

— Звездноликая…

Я словно оцепенела. Сердце обливалось кровью от мысли, что Сибилле пришлось пережить. Значит, она пьет, потому что по вине ее семьи убили ее же любимого человека… ее жениха.