“Мои доска и фигуры в моей комнате. Это все, что мне понадобится для начала. Я ухожу немедленно. Когда я узнаю что-то конкретное, пошлю сообщение”. Он хотел сказать Тамалону, что, наверное, уже не вернется, но побоялся вопросов, которые за этим последуют. Хотя он пожалеет о том, что ушел, не попрощавшись, но Кейл знал также, что расскажи он истину Тамалону, и до конца жизни его будет мучить горе, которое он доставит лорду. Если Тазиэнна узнает о его прошлом, она станет презирать его. Этого он не вынесет. Лучше пусть они думают, что он погиб или пропал. Пусть вспоминают о нем как о Эревисе-дворецком.

“Моему лорду стоит отдохнуть”, добавил он, все еще придерживаясь роли дворецкого. “Я займусь этим вопросом со всей тщательностью”.

Тамалон похоже впервые обратил внимание на собственную изможденность. Он кивнул, и устало улыбнулся Кейлу. “Скоро я так и сделаю. Мне нужно немного подумать. И я все еще хочу дождаться Талбота”. Он похлопал Кейла по плечу. “Тебе тоже нужно отдохнуть, дружище. Заря всего в нескольких часах”.

На его улыбку Кейл жестко улыбнулся в ответ. “Мой лорд”, сказал он, “в шахматы я лучше всего играю по ночам”.

Глава 6. Кейл

Оставив Тамалона наедине с его мыслями, Кейл решительно вышел из библиотеки. Шум в здании все еще не стих, стража и прислуга заканчивали уборку. Некоторые негромко приветствовали его, но он не обращал на это внимания. Все его мысли были сосредоточены на одном: отплатить Праведнику за боль, причиненную его семье.

По винтовой лестнице он поднимался через ступеньку. Войдя в комнату, он тихо прикрыл за собой дверь, и запер ее. На какой-то миг сомнения вновь заставили его замешкаться. Понимание того, что он, скорее всего, никогда больше не увидит ни дома ни близких, что, вероятно, уже до завтрашнего утра он будет мертв, ударило его словно кулак. Кейл упрямо смахнул начавшие наворачиваться на глаза слезы.

Я делаю то, что должен сделать. Десять лет моего эгоизма чуть не убили Тазиэнну. Так или иначе, с этим надо кончать. Ложь, интриги, двуличие — эта ночь была последней.

Вновь собравшись с решимостью, он огляделся вокруг, в самой безопасной комнате, которая у него когда-либо была, пытаясь запечатлеть ее в памяти. Длинная металлическая кровать, которую Шамур приобрела специально для него. Обитое кожей кресло, где он так часто засыпал, читая. Дубовый ночной столик с масляной лампой на нем. В контрасте с богатой, но полной вкуса обстановкой Стормвезер, его комната выглядела как спартанская келья монаха-ильматерита.

Тазиэнна всегда мне говорила, что я живу как монах, улыбнувшись подумал он. Улыбка исчезла, превратившись в хмурую гримасу, когда он вспомнил, что очень скоро будет мертв, и она уже ничего ему больше не скажет.

Неосознанно он почти не обзаводился вещами. Чтобы легче было бежать, наверное. В комнате не было ничего личного.

За исключением одного: запертый кедровый сундук в ногах кровати. Вот этот сундук был действительно личным. Единственная нить, связывавшая его с прошлым в Вестгейте: в нем хранились его клинки, зачарованная кожаная броня и драгоценное ожерелье магического огня — рабочие принадлежности Кейла-убийцы. Спасшие его, когда тридцать зентов поймали его и Джака в засаду месяц назад. Спасение стоило ему всех разрывных подвесок с ожерелья кроме одной. Он говорил себе тогда, что это не важно, поскольку оно больше ему не понадобится… но часть его в тайне надеялась на новый шанс.

Вот я его и получил.

Теперь ему было ясно, насколько он позволил себе впасть в самообман. Твердя себе, что не будет снова носить эти вещи, он хранил их, тщательно ухаживал за ними все десять лет.