— Что с того? Остались такие мелочи, о которых смешно говорить. Их закончит любой неуч, за десятую часть платы. И ещё похвалят вас — отлично сделана работа, все подведено, куда надо, только подключить осталось. Да, надо признаться, такие лопоухие в наше время нечасто встречаются.

Яцек, сержант и я с интересом наблюдали за Болеком — сколько правды о себе он в состоянии вынести? Майор не знал жалости, за что лично я была ему глубоко признательна. Должен же кто-то доходчиво объяснить парню настоящую причину его «невезения», для его же пользы! Так ему и надо! Когда я сама пыталась растолковать Болеку причины его постоянных неудач, он только нетерпеливо отмахивался. Я же давно чувствовала что-то подозрительное в этой череде, в этой длинной цепи вечной невезухи, да только не располагала такими сведениями, какие мы получили сейчас.

Болек встал, вышел на середину комнаты и сделал несколько приседаний на одной ноге, после чего пощупал обе и пожаловался:

— Опять забыл, которая у меня сломана. Мы молчали и только улыбались. Надо дать парню время переварить отеческий, но все равно неприятный, выговор майора. Даже прямолинейный и суровый Яцек тактично не нагнетал. Я решила сменить тему, направить разговор в другое русло.

— Ну, хорошо, — обратилась я к майору, — а зачем им это вообще понадобилось?

— Что понадобилось? — не понял майор.

— Ну, этот трудолюбивый недоумок. Тьфу! Прикусила язык, да словечко вылетело, вот так сменила тему! Ну да слово не воробей, надо брести дальше. И я пояснила:

— Зачем им чужой, своих исполнителей, что ли, не хватает?

— В том-то и дело, им нужен был посторонний, случайный человек. Постоянный, опытный курьер разбирается в ситуации, его на мякине не проведешь, сразу почувствует — все эти нетипичные требования опасны, что-то тут не так. А такой новенький, неопытный — просто находка. Он всему вериг, никаких неудобных вопросов не задает. Думаю, Вежховицкий разгадал планы Бертеля, знал о наличии второго медведя и был начеку, не спускал с него глаз.

— Вот почему так разъярился, когда кокетливая Выдра выхватила медведя и выскочила с ним из «Альбатроса»!

— Вот именно! Ведь ему надо было притворяться, что он ни о чем не знает, ни о чем не догадывается, и к медведю не приближаться, чтобы у Бертеля не возникло подозрений. Бертель не знал, что Вежховицкий знает, чувствовал себя уверенно и не остерегался его.

Сержант вполголоса заметил:

— Кажется, парень малость оклемался. Я решила дать Болеку ещё немного времени и обратилась к майору с бестактным вопросом:

— Откуда вы все это знаете, пан майор? Майор, напротив, проявил тактичность и вежливость, не стал крутить пальцем у виска, как ему хотелось, а лишь вздохнул и напомнил:

— Видимо, вы забыли, пани Иоанна, кто я по специальности. И что работаю в этой области уже двадцать лет. И что в мои обязанности входит не только знать как можно больше о всевозможных преступлениях и махинациях, но и о людях. Я и в самом деле знаю много. Уже завтра мы можем посадить всех этих так называемых бизнесменов с их помощниками, всех скоррумпированных высокопоставленных чиновников. На основе неопровержимых доказательств. Да и не только их. Не будем говорить о принявших грандиозные размеры кражах автомобилей. А вот приходилось ли вам слышать о больнице, весь персонал которой до последнего человека работает на то, чтобы все их пациенты отправлялись на кладбище?

— Приходилось, — ответила я не очень уверенно. — Вроде бы в городе Радоме...

— Ладно, одна больница весны не делает. Возможно это исключение, подтверждающее правило. Мне известно, что тем не менее почти везде находятся люди порядочные и честные. К сожалению, они немного могут сделать. В нашем ведомстве тоже. Сил у нас мало, но вот такой силой являются наши знания, мы их собираем по крупице.