Зигмусь встревожился и засуетился. Сначала потребовал, чтобы я прочла весь шедевр, пожертвовав для этого сном ближайшей ночью, а потом забеспокоился о судьбах своего детища. В этой суматохе, которую я создаю вокруг себя, недолго и потерять страничку-другую. Я ухватилась за идею и не преминула отругать его за легкомысленное отношение к шедевру. Как можно было создавать его в одном экземпляре? Неужели нельзя было сразу отпечатать в двух или вот теперь отксерить? Зигмусь сокрушенно признался — я права, как он мог так опростоволоситься?

И тут меня озарила гениальная идея. Я включила зажигание, прогрела двигатель и, тронувшись с места, твердо заявила:

— Займешься этим немедленно. Просто смешно держать дома такую ценность в одном экземпляре. Это тебе не хаханьки!

Пришлось потратить десять минут, но от Зигмусевой рукописи я избавилась, она опять оказалась в руках владельца.

И тут же выяснилось, что избавилась я от макулатуры, но не от Зигмуся. Хотелось бы мне посмотреть на следователя, который ведет расследование с присосавшейся к нему пиявкой!

Машина Яцека стояла на стоянке у «Пеликана».

— Посиди в машине, подожди меня, — бросила я Зигмусю, выскакивая из «то йоты». Ох, наверняка примется включать все подряд приборы, но что мне оставалось делать?

Обнаружив Яцека в регистратуре, я поманила его за собой в холл.

— Потрясающая девушка! — были первые слова Яцека. — Надо поговорить, я как раз собирался к пани.

— Надо избавляться от Зигмуся, даже если придется его задушить! В семь ты встречаешься с сержантом, вот ключи от моей комнаты.

Смерти от удушения Зигмусю удалось избежать. Выходя из «Пеликана», я неожиданно увидела Болека, который бодро топал в сторону моря. Мгновенно оценив ситуацию, я приняла решение. Поскольку в происходящем Яцек нисколько не повинен, а Болек напротив, если уж и жертвовать кем-то из них, то Болеком. Впрочем, Зигмусь и сам уже заметил несчастного.

— Какая встреча, какая встреча, пан Яцек, пан Яцек! — радостно вскричал он, выскакивая из машины. — Такой случай, такой случай! — восклицал он, наверняка благодаря небеса за свалившегося на него спонсора.

Яцек проявил выдержку, услышав собственное имя, даже не вздрогнул. Я не стала терять времени.

— А ну, быстро! В машину! Едем!

Слава Богу, Зигмусь не нанес «тойоте» никакого ущерба, только включил отопление и поставил машину на ручной тормоз. Приведя в порядок и то и другое, я рванула с места, и уже через три минуты мы были далеко. Яцек спокойно смог сообщить мне полученную информацию. Мажена, разумеется, обратила внимание на Северина Вежховицкого, мужчина видный, бросался в глаза. Жгучий брюнет, пожиратель женских сердец. В него втюрились, кроме Выдры, ещё две бабы из «Пеликана» и очень мешали друг дружке. Думаю, мешали и Северину, вот как мне Зигмусь. Косоглазый Колодзей оказался вне подозрений, впрочем, Яцек так и думал. Мажене удалось случайно подслушать его разговор но телефону с Варшавой, из которого явствовало, что смерть Гавела очень его огорчила. Мало сказать огорчила, Колодзей был в отчаянии, все его планы летели к черту.

— Теперь мне многое стало понятно, — угрюмо сказал Яцек, — напрасно отец распространялся о своих намерениях вывести мерзавцев на чистую воду. Дал понять, что ему кое-что известно об алмазной афере. Я пока не знаю, что именно было ему известно, но, видимо, достаточно для того, чтобы оторвать от корыта парочку свиней. Впрочем, напрасно я свиней оскорбляю, свинья хорошее животное. А отцу, похоже, удалось нащупать главный нерв мафиозной организации, смотрите, вот что я нашел в его бумагах.