И не закралось в мою душу ни малейшего предчувствия относительно того, что и мне кузен пригодится, причем в самое ближайшее время. Странно, ясновидение и всевозможные предчувствия я всегда считала своим неотъемлемым качеством...

Немного успокоившись, Болек смог приступить к делу. По его мнению, неожиданная дыра в его лайбе выбила из колеи преступников и они пока ещё не разработали следующего плана. А в той сумке, что поменяли на автовокзале, инструкции сводились лишь к указанию бдить в ожидании инструкций. Видимо, тех самых, которые перехватил Зигмусь.

— Очень пригодился кузен пани, — ещё раз повторил Болек, — и инструкции черти взяли, и меня потеряли. Я ведь сюда, к пани, забрался нелегально, хорошо лани придумала с окном, никто меня не видел, и наша конспирация пригодилась, о нашем знакомстве не знают. Наверное, подбросят указания мне домой, а если нет, то обнаружу их завтра в Лесничувке, а значит, выигрываю время. Хоть какой-то передых.

Я печально отозвалась:

— Для кого передых, а для кого и нет. Пожалуй, и я хлебну пива, пусть теплое. Твой босс меня беспокоит, не было у меня времени им заняться, запустила я его...

Болек перебил меня:

— Больше вам не придется им заниматься, и пусть он вас не беспокоит, я сам все разузнал. Как вы мне рассказали о нем, я устроил засаду в кустах у Дома художника. Точно, это он там живет в последнем окне.

Все совпадает, медведя та баба от него получила. Вот только понять не могу, зачем он ей его давал?

— Я тоже над этим голову ломала. Думаю, тогда он ещё не был нафарширован, а если бы даже и был, она ведь этого бы не почувствовала, зубами ведь его не раздирала, могла до посинения, то есть до упоения прижимать к груди безо всякого вреда для здоровья и бандитских планов. А потом он его отобрал...

Тут я словно воочию увидела картину в ресторане «Пеликан». Северин сидел рядом...

И я гневно закончила:

— А я уж было подумала, что напрасно подозреваю пана Вежховицкого. Ну и что с того, что он в детстве приставал ко мне? То есть его папаша приставал. Это ещё не доказательство преступной деятельности сыночка. А вот теперь вижу, что поспешила снять с него подозрения. Есть основания подозревать — не напрасно я на него думала, Северин ещё как замешан в махинациях, вот только пока точно не известно каких.

Теперь Болек потребовал от меня подробного рассказа, немного сумбурно я высказалась. Передав ему сообщение Яцека, я обрадовала парня известием, что ему не надо больше разыскивать по домам местных жителей размашистого подозреваемого, его нашла полиция.

Болек согласился с предположением Яцека о том, что Северин может быть контролером-наблюдателем за действиями мафиози от наркобизнеса. Хотя, тут же добавил парень, этот Вежховицкий мог быть и просто курортником, отдыхающим на берегу моря, совершенно не причастным к наркобизнесу и другим преступным махинациям.

— Всем этим должен заняться кто-то поумнее и поопытнее, — резюмировала я. — Не знаю, как ты, но я считаю — не для моего ума это дело. Боюсь, и тебе не по зубам. Пока по-прежнему буду по мере сил прикрывать тебя, и подождем, что принесут дальнейшие открытия Яцека, может, прольет свет и на твое дело...

* * *

Куда бы человек ни смотрел, он обязательно что-нибудь увидит.

На пляже у «Нептуна» я могла бы стать свидетельницей супружеской сцены. Законная супруга в элегантной пляжной хламиде пыталась бить по головам сложенным пляжным зонтом попеременно то супруга, то разлучницу.