Почувствовав дурноту, она резко отвернулась и схватилась за живот.

– Почему ты отвергаешь меня? – спросил он почти с мольбой в голосе.

– Я… я не отвергаю тебя, – услышала Джуди свой голос. – Я не верю тебе.

– Со временем поверишь. Видишь, вот это объясняет почти все. Вчера вечером, когда мы читали свиток… – Он спокойно прошел мимо нее и уселся на диван. – Пока мы читали свиток, я обратил внимание на то странное место, где говорилось о Поппее Сабине. Помнишь?

Обнаружив, что ей трудно говорить, Джуди прошептала:

– Помню.

– Там было нечто такое, что я никак не мог точно понять. Но теперь, конечно, я знаю, что это было. Мою кошку зовут Поппея Сабина, это я назвал ее именем императрицы. Когда я два года назад купил эту кошку, она напомнила мне жену Нерона, которую я видел в проезжавшей колеснице.

Джуди крепко зажмурила глаза.

– Не может быть, – едва слышно промолвила она.

– А ты протянула мне эти очки, но они мне не понадобились, ибо уже вчера я больше не был Беном. Дорогая Джудит, я видел, как тебя беспокоит мое состояние, но причин для тревоги нет, ибо то была последняя стадия моего превращения в самого себя.

Джуди открыла глаза и уставилась на него, будто перед ней находилось чудовище.

– Пожалуйста, иди сюда и сядь рядом со мной.

– Нет.

Он наклонил голову и озабоченно посмотрел на нее.

– Ты заболела?

– Нет.

– Прошу тебя, не сторонись меня. Я не хотел тебя обидеть. Я подумал, что ты обрадуешься.

Пока он грустно качал головой, из кухни вышло крохотное существо черного цвета и уставилось на этого человека настороженными глазами, зрачки которых расширились до предела. Поппея осторожно сделала несколько шагов в его сторону, а когда он наклонился, чтобы погладить кошку, та изогнула спину и зашипела на него.

Но Бен лишь тихо рассмеялся.

– Она ведет себя так, потому что я сейчас для нее стал чужим. Со временем она привыкнет ко мне и мы подружимся.

Не веря своим глазам, Джуди раскрыла рот и уставилась на кошку. Шерсть Поппеи встала дыбом, кошка прижала уши. В следующее мгновение, будто испугавшись, она убежала на кухню. Было слышно, как животное пытается где-то спрятаться.

– Со временем она привыкнет, – тихо говорил Бен. – И ты тоже, моя милая Джудит.

Она снова взглянула на него и увидела на его устах нежную и грустную улыбку. Отношение Бена, все его существо будто выражали чувство вины, мольбу простить, принять его как неизбежное. Видя его таким, Джуди всем сердцем тянулась к нему.

– Я боюсь тебя, – наконец сказала она.

– Ты не должна бояться меня. Я никогда не причиню тебе зла.

– Я не знаю, кто ты. Я не знаю, кем ты станешь завтра или даже через час. И это пугает меня.

– Джудит, но все уже позади, разве ты не видишь? Мне больше не надо мучительно думать, кто я. Не надо пытаться обрести себя. Страдания, через которые прошел Бенджамен Мессер, кошмары, слезы и мучения – все это муки моего рождения. Ему, то есть мне, надо было выстрадать все это, чтобы родиться заново. Все это осталось в прошлом, моя дорогая Джудит, ибо сейчас я нашел свое лицо и у меня спокойно на душе. Я надеялся, что ты поймешь меня.

Джуди долго пристально смотрела на него, затем медленно и осторожно приблизилась к дивану. Она села на край подальше от него и не выпускала его из поля зрения. Тошнота все же прошла, внутреннее напряжение начало ослабевать. Первое душевное потрясение миновало, изумление тоже угасало.