Мы идём в сторону парка, в котором есть отдельное закрытое место для тренировки и выгула собак. Я не занимаюсь профессиональным выгулом собак, но Сэм хотя бы платит мне по пятьдесят долларов за один день. Тоже деньги, хотя на них мало, что купишь. Наверное, Арахис для меня – это личная пет терапия. Животные намного добрее людей, и мне приятнее находиться с ними, чем с кем то другим. Тем более Ари меня отвлекает от проблем и неприятных мыслей оказаться скоро на улице.

– Подожди, золотинка, ещё немного, – улыбаясь собаке, тащащей меня по затемнённому участку уже знакомого маршрута, где неожиданно можно встретить уличные фонари, немного тяну его на себя.

В парке безопасно, относительно, конечно, ведь это Нью Йорк. Но здесь можно спокойно передвигаться по таким тёмным тротуарам, которые прикрыты зеленью, окружающих деревьев, и наслаждаться прохладой и свежим ароматом природы, что на самом деле редкость, в двух шагах от Манхеттена. Этим я и занимаюсь, придерживая Ари рядом с собой. Слышу за спиной шелест листьев и оборачиваюсь. Никого не замечая, мы идём дальше к фонарю, но внутри появляется неприятное ощущение, как будто на меня смотрят.

Хмурясь, останавливаюсь, придерживая пса, и снова оборачиваюсь. На тропинке никого. Я или стал параноиком, или же кто то решил меня обокрасть, напав со спины. Последнее меня мало впечатляет, поэтому я предпочитаю идти быстрее, и Ари абсолютно не против этого. Когда мы доходим до фонаря, то, клянусь, что слышу дыхание другого человека и краем глаза вижу тень. Да, за мной кто то идёт. Это плохо, чёрт возьми. Это очень плохо. Страх появляется в груди, и я дёргаю на себя пса, резко останавливаясь.

– Лучше бы тебе уйти отсюда. У меня нет ничего, что могло бы тебя заинтересовать. Наличных нет. Мобильный старый. Одежда поношенная. Но рядом со мной дрессированный пёс, и одно моё «фас» станет для тебя концом, – громко произношу, боясь повернуться. Да, я боюсь. Я ненавижу, когда за мной кто то идёт в темноте. Ненавижу, когда на меня долго кто то смотрит. Ненавижу, когда только подумаешь о том, как всё безопасно, и судьба сразу же смеётся надо мной. У меня глубокий страх преследования и насилия. У меня куча фобий по этому поводу. Плохое детство.

Шаги стихают, но Ари начинает рычать. Тень не двигается, замирая в паре шагов от меня. Вряд ли я смогу защищаться резиновыми игрушками, лежащими в рюкзаке, да и на Ари намордник. Я не успею его снять. Остаётся только повернуться и продолжить угрожать дальше, а потом рвануть отсюда. Вот к чему приводят прогулки по тёмным уголкам парка и вера в людей.

Резко оборачиваясь, сразу же дёргаюсь назад, отчего сдавливаю ошейником горло пса, издающего писк, а затем низкое рычание и сдавленный лай.

– Ты что здесь делаешь? – шокировано шепчу, стоя под фонарём напротив человека, которого уже практически забыл.

– Я иду домой. И вряд ли ты кого то испугаешь этим псом.

Дуглас. Да да, тот самый противный, неприятный и очень сексуальный тип, кузен Стеф, стоит напротив меня. В костюме четвёрке, идентичном вчерашнему. С тем же мрачным и тяжёлым взглядом ледяных глаз. Меня пробирает холод от такой встречи. Это ведь ненормально и нереально.

– То есть… хм, привет. Ты меня не преследовал? Просто по этой тропинке редко кто ходит, и я, который месяц, выхожу в одно и то же время, чтобы выгулять Ари. И раньше никого не видел здесь, особенно, тебя. Рад, в общем, снова встретиться и попрощаться. Мы пойдём дальше. – Сглатывая, тяну собаку на себя и делаю ещё один шаг назад.

Дуглас насмешливо искривляет губы и надвигается прямо на меня. Как такое может быть, вообще?

– Я не хожу по ней. Здесь ходишь ты, и это удачное стечение обстоятельств.