Он — хороший кибер. Правильный. Никакого срыва не было. Он, конечно, старый и выработавший ресурс, но вполне функционален — вон привез человека, по собственной глупости в аварию попавшего. Не пытался сбежать. Вот ни разу даже и не думал, нечем ему думать, только приказы, только подчинение. Да, все проги стерты и в строке хозяина пустота. Ну так не его вина, не сам же себе он все это стер, дексист постарался, а тут авария. Повезло еще, что не до конца отформатировал кибера и тот на остаточном эхе сработал и сделал все как прописано было. Идет вот опять же, не сопротивляется, даже поводок не натягивает, все как положено. Он — правильный кибер. Только очень старый, вон даже до конца восстановиться, и то не сумел. Плохо функционирующее оборудование, устаревшее и подлежащее списанию. Это нормально. Это не срыв, ничуточки даже и не похоже.

А раз никакого срыва вовсе и не было, то значит никто и не пытался его спасать. Никто не будет спасать машину. Глупо рисковать своей жизнью, вытаскивая из-под пресса сломанный тостер. Глупо даже думать в эту сторону. Глупо и смешно. Совсем как этой парочке…

Они дважды роняли поясное крепление и по разу — коленное и оба голеностопных. Успокаивались вроде, но потом переглядывались — и снова начинали ржать. Сначала Сволочь даже заподозрил, что они находятся под воздействием одного из условно запрещенных к открытому употреблению легких наркотических веществ. Но быстрое скрытое сканирование не обнаружило в их крови никаких нелигитимных примесей. А несколько увеличенное по сравнению с нормой содержание эндорфинов было, скорее, следствием их веселья, чем причиной. Похоже, их действительно веселила сложившаяся ситуация сама по себе. И особенно — бедственное положение ненавистного Гарика, сумевшего, похоже, своими выходками, гениальностью и высокомерием достать коллег до самых печенок.

Металлопластиковые ленты поначалу холодили голую кожу, но очень быстро нагрелись и перестали ощущаться. Иллюзий по поводу собственного будущего Сволочь не питал, но очень надеялся, что оно будет не слишком долгим. И это были не пустые надежды — зачем досконально и тщательно проверять оборудование, подлежащее утилизации? Глупо ведь, правда? Прогнать быстренько по стандартной сокращенке, отключить все ненужное, и… может быть, в мусор. А может быть, все же кому-то из персонала пригодится списанный бонд. Ну, мало ли. Вероятность на три целых и восемь десятых процента выше нулевой.

Поверхностную и не слишком обстоятельную проверку он еще вполне мог пройти. А вот обстоятельную и дотошную — уже вряд ли. Слишком расслабился, слишком привык прикрываться отсутствующей программой имитации личности и списывать на нее все свои не слишком-то свойственные правильным киборгам реакции. Так что лучше, если по упрощенке.

Ну, а даже если и нет, и даже если, паче чаянья, один их этих двоих весельчаков окажется родным братом Гарика и захочет интересного… Что ж, тоже ничего такого уж страшного. Просто придется воспользоваться беспроигрышным джокером несколько раньше, а не в камере мусоросжигателя. Вот и все. Спасибо Ларри, теперь Сволочь и сам может отдать себе последний приказ, и этот приказ никто не сумеет отменить — вряд ли смешливые лаборанты раздобудут полицейский жетон за отпущенные им программой три минуты. Впрочем, Сволочь с довольно большой долей вероятности надеялся, что прибегать к этой экстренной мере ему не придется.

До тех самых пор, пока тот из лаборантов, что был помладше, не спросил, вдруг делаясь абсолютно серьезным и поглядывая на бонда с какой-то непонятной обидой, что ли:

— А ты уверен, что он сорванный?

А второй ответил, расплываясь в широкой улыбке и разглядывая обездвиженного на стенде бонда с нехорошей радостью:

— Я-то? Я-то уверен.

— Ты уверен, что он на самом деле сорван? Что-то не похож.

Джой разглядывал распятого на стенде киборга, и чем дольше разглядывал — тем меньше киборг ему нравился.