Хорошие все-таки люди были его хозяева. Все. Ни один ведь не написал в докладной на списание истинной причины. А ведь могли бы. Но не стали. Хорошие люди. Везло каждый раз.

И это значило, что опять может повезти. Утилизация — это ведь не обязательно сразу в мусоросжигатель или в лабораторию для экспериментов. Это ведь может быть и еще одним списанием. Человеческий фактор никто не отменял, среди дексистов вполне может попасться кто-то, кому нужен домой халявный кибер, многие так наверняка и делают. Проводят по актам как утилизированное, меняют прошивку, чипируют заново — и забирают уже вроде как совсем иного кибера, не имеющего ни малейшего отношения к тому, которого списали. Или просто деньги понадобятся — почему бы не продать никому не нужное, но пока еще вполне рабочее и не доставляющее никому никаких проблем оборудование? От этого ведь никому никакого вреда, окромя пользы! И это совсем не грех, грех как раз не воспользоваться представившейся возможностью. И будет новый хозяин и новая жизнь. Может быть, не очень счастливая и не очень долго, но все-таки будет…

Мысли были глупые, да. Но назойливые. И отделаться от них никак не получалось. И глаза от них резало чуть ли не сильнее, чем от солнечных лучей, бьющих прямо в лицо.

Можно было сузить зрачки программно, но Сволочь предпочел зажмуриться. Помогло мало — абсолютного мрака под веками не получилось, лучики назойливо лезли и сюда, щекотали глазные нервы, дергали за ресницы, гладили по лицу теплыми ладошками. Сволочь отвернул голову в сторону (поводок был слабый и предоставлял довольно широкий коридор поведения, не подпадающего под прямой запрет), левой щеке сразу же стало холодно. Осень. В тени ее с летом не перепутаешь никак, летом тоже бывают прохладные дни, может быть, даже и холоднее, но это совсем другой холод.

Глаза Сволочь открыл еще через два шага. Когда понял, что до парапета осталось не более полуметра.

Дексист попался молоденький и, похоже, не слишком опытный, и это было удачей. Вел он себя хорошо, правильно вел. В смысле — как и положено молодым идиотам, считающим соблюдение инструкции обязательным лишь для занудливых слабаков, но уж никак не для таких крутых да опытных профи, как они сами. Похорохорился в лифте, порычал, понадувал щеки, демонстрируя крутость, подергал за поводок для острастки — и успокоился. Теперь шел, чуть приотстав и насвистывая сквозь зубы популярный мотивчик. За поводок больше не дергал, позволив тому провиснуть. Довольно сильно провиснуть, если уж на то пошло. Вторая удача. Ну и совсем уж удачно то, что припарковался он у самого края крыши, буквально притерев стандартный легкий флайер в черно-белой дексисткой символике к самому бордюрчику, огораживающему парковку по периметру. За пределами защитной силовой решетки, под мягкой поддержкой которой предпочитали парковаться более осторожные пилоты.

Бордюрчик был узкий и невысокий, до середины бедра. И служил скорее символом, чем действительной защитой. Здесь парковались или останавливались «на покурить» лишь любители пощекотать нервы, и обычно этот угол пустовал — среди полицейских, ежедневно рискующих собственными жизнями по долгу службы и в обязательном порядке, не так уж много любителей дополнительного адреналина.

Сволочь остановился, словно бы подчиняясь отданному ранее приказу, а на самом деле позволяя поводку провиснуть еще сильнее.