— Хочешь посмотреть окрестность, Джон-Джон? — предложила Анна. — У нас есть лошади и собаки…

— Злые собаки? — с надеждой спросил он.

— Не очень злые, — ответила бабушка, но заметив разочарование на лице внука, обыденно добавила. — Конечно, они могут расправиться с вором. Загрызть его до смерти.

Рафаэлла рассмеялась:

— Мама, о чем ты говоришь?

— Мы разговариваем с мальчиком, дорогая.

Позвали одного из конюхов, и возбужденный Джон-Джон отправился осматривать достопримечательности.

Рафаэлла обняла мать.

— Как хорошо дома! — вздохнула она. — Я даже не ожидала.

— Конечно, — ответила Анна. — Я ждала твоего приезда пять лет. Ты хоть понимаешь, как долго мы не виделись?

— Да, и беру всю вину на себя.

— Дорогая, какое ты придумаешь оправдание?

— А ты? Ты ведь могла приехать к нам.

Анна опустила глаза:

— Я не хотела беспокоить тебя. Лучше было это сделать при личной встрече.

Рафаэлла запаниковала.

— В чем дело? — настаивала она. — Ты не заболела? Говори правду!

— Скажу. Вскоре после твоего отъезда с Сирусом случился инсульт. Ничего серьезного, но врачи не советовали ему совершать длительное путешествие.

— А почему Руперт не сказал мне? — добивалась ответа Рафаэлла.

— Когда они с Одиль вернулись, я взяла с них слово ничего не говорить, — спокойно ответила Анна.

— Боже, мама, но почему?

— Ему лучше. Ты сама увидишь, — заверила Анна.

На самом деле это оказалось не так. Отчим хромал, плохо говорил и постарел на двадцать лет.

Рафаэллу сначала охватило чувство вины, а затем злости. Ей должны были сообщить. Хотя Сирус не заменил ей Люсьена, он был заботливым отчимом, и она любила его.

Рафаэлла радовалась, что наконец-то попала домой, пусть на две недели, но это лучше, чем ничего.

Луиз с ней не поехал. Они обсуждали, стоит ли это делать, и оба решили, что ему лучше остаться в Рио и завершить работу над вторым альбомом. Он хотел проследить, чтобы пластинка вышла удачной.

Год прошел нелегко. Когда Луиз признался, что женат, Рафаэлле показалось, что мир рухнул. Единственный человек, которого она любила и от которого зависела, обманывает ее.

— Я не лгал, — защищался он.

— А вот и лгал, наша жизнь — обман.

— Нет, Рафаэлла, — бразилец передернул плечами. — Ты никогда не спрашивала меня.

— Черт тебя побери, негодяй! — взорвалась Рафаэлла. — Ты что думаешь, это игра? Шутка? Может, для тебя, но мне совсем не смешно.

Она забрала Джон-Джона, быстро упаковала два чемодана и явилась к Тинто, Марии и их семерым детям.

Тинто отнесся ко всему философски:

— Ты спросила, на ком он женат? Узнала, когда это произошло и почему? Он любит эту женщину? Если любит, то почему он с тобой?

Это были разумные вопросы. Рафаэлла хотела знать правду, и вернулась домой, чтобы расспросить Луиза.

Луиз все спокойно объяснил. У рожденных в «фавелаз» мало надежды на счастливое будущее. Наблюдая за своими братьями и сестрами, он понимал, что попал в ловушку и вряд ли выберется оттуда. В четырнадцать Луиз болтался по улицам с друзьями, изредка обворовывая богатых туристов или комнаты в отелях.

В шестнадцать он спал с дамами, приезжавшими на отдых. Это приносило большие доходы, чем воровство.

— Однажды я встретил женщину, — Луиз небрежно пожал плечами.