Крис взял жену за грудь.

Она попыталась освободиться, но он крепко держал ее за талию другой рукой.

— Прекрати, Крис, — огрызалась Уиллоу.

— А почему? Мы уважаемая женатая пара, — сказал он, щупам грудь под лифчиком.

— Я сказала, прекрати, — повторила Уиллоу с ноющей ноткой в голосе. — Сейчас день.

Однако Крис уже завелся и, не добившись своего, отступать не собирался. Он опустил ее руку к себе на ширинку.

— Пощупай! Мне плевать, который сейчас час, черт подери!

— Не ругайся.

— А что в этом такого?

— Ты грубый.

— Да, я такой, ты же выходила замуж не за принца Уэльского?

Крис грубо сорвал с нее блузку и расстегнул лифчик. Уиллоу стояла, как мадонна, которую вот-вот должны принести в жертву.

Но Крису было наплевать. Его уже ничто не могло остановить. Он думал, не поцеловать ли сначала жену в грудь. А может быть, лучше сразу приступить к делу?

И предпочел первое. Приятнее, когда Уиллоу тоже получает удовольствие, а Крис давно заметил, что грудь — эрогенная зона.

Так они и стояли посреди комнаты, и Крис старался подготовить жену к удовольствию.

Наконец, она сдалась и со стоном опустилась на пол.

Крис сорвал трусики и принялся за дело. Все произошло быстро, но на удивление прекрасно.

— Мы едем в Ибизу, — твердо приказал он. — Немедленно собирайся. Договорились?

Рафаэлла

1975

— Ты помнишь, как пыталась покончить с собой? — словно невзначай сказала Одиль Роне. Так же, как Рафаэлла, она говорила на двух языках. Английский звучал абсолютно без французского акцента.

— А ты помнишь, как это случилось с тобой? — довольно резко отпарировала Рафаэлла.

— Хм… — пожала плечами Одиль. — Ни одной из нас это не удалось.

— Ну и слава Богу! — воскликнула Рафаэлла.

— Какими мы были глупыми, — констатировала Одиль, любуясь своей хрупкой фигуркой в зеркале.

Одиль приехала из Парижа. Поскольку теперь они с Рафаэллой жили в разных странах, то обычно проводили лето вместе то в одной, то в другой семье. Мать Одили, Изабель, тоже вышла замуж.

— Да, — согласилась Рафаэлла, стоявшая рядом с лучшей подругой так, чтобы было легче сравнить их отражения.

Пятнадцатилетние девушки жили в предвкушении приключений. Обе длинноногие и симпатичные. Но на этом сходство кончалось. Рафаэлла была темной, а Одиль — светлой. Рафаэлла обещала стать настоящей красавицей, а Одиль казалась просто хорошенькой.

Они, однако, остались лучшими подругами и ничего друг от друга не скрывали. Их соединяло нечто большее, чем дружба: трагедия, которую пришлось пережить.

— У меня грудь больше, чем у тебя, — заявила Одиль, выпячивая бюст.

— Совсем нет, — упрямо запротестовала Рафаэлла.

— А вот и да.

— А вот и нет.

— Посмотри, — Одиль задрала свитер и продемонстрировала твердую маленькую грудь без лифчика.

— Ха-ха, — воскликнула Рафаэлла и расстегнула блузку. — Посмотри на мою.

— Великолепно! — послышался мужской голос. — Просто невероятно!

— Руперт, ты дерьмо, — заорала Рафаэлла и тут же застегнула блузку. Одиль немедленно опустила свитер. — Я просила тебя не входить без стука. Ты забыл?

— Дверь была открыта, — ретировался Руперт Эгертон, сын и наследник лорда Сируса Эгертона, газетного магната.