Пятисекундная заминка для находящихся внутри захваченного самолета террористов практически незаметна. К тому же она вполне объяснима: самыми опасными для маневров вертолетов являются низкие высоты, и пилоты стараются не спешить, пока машина не наберет хотя бы метров пятьдесят над поверхностью земли.

Зорро присел на одно колено и поднял левую руку, сжав пальцы в кулак.

Шестеро «градовцев» перебежали к хвосту «Ила», четверо — к носу, десять, включая и командира группы, остались на месте.

На экране появилось цветное изображение салона.

Баринов немного увеличил резкость, передвигая курсор на нижней панели, и пошевелил шнур, заставляя камеру чуть развернуться.

Зорро передвинулся поближе к технику.

— Сколько?

— Пять в поле зрения.

Стрелка курсора качнулась и остановилась на спине Хватова, что-то говорящего сжавшемуся в кресле переговорщику.

Молодой парень из ИАС закончил шептаться с Незабудкиной и скрылся за правым пределом дисплея.

— Куда это он? — заинтересовался командир группы.

— Сейчас посмотрим. — Объектив цифровой камеры развернулся, и Мальков вновь очутился в поле зрения спецназовцев. — Встал в проходе…

Зорро оторвался от экрана и посмотрел на Кощея, занятого аналогичным видеонаблюдением за вторым салоном «Ила». Майор Маклаков отрицательно помотал головой: во втором салоне террористов не обнаруживалось. Третий салон прекрасно просматривался снайперами и, судя по их докладам, был пуст. Так что тратить время на его обследование с помощью видеокамеры не требовалось.

Баринов надел наушники и приставил обрамленный резиной микрофон к поверхности фюзеляжа, не переставая следить за экраном. Всё, что происходило на дисплее, записывалось на жесткий диск компьютера и затем служило учебным материалом для бойцов РССН.

Зорро дал отмашку спрятавшемуся за топливозаправщиком Агееву, тот передал сигнал о боеготовности спецназовцам, засевшим в тоннелях под ВПП.

Несколько суетившихся у опрокинутых тягача и «скорой» работяг сели перекурить, заглушив рокочущий двигатель огромного погрузчика, с помощью которого они пытались поставить автомашины на колеса.

Наступила относительная тишина.

Баринов нажал клавишу «Shift», инициирующую начало аудиозаписи.

Иванидзе и Хватов закончили препираться с переговорщиком и вытолкали того на улицу с напутствием побыстрее решать вопрос с деньгами.

Оленев, как многократный участник учений и «заслуженный террорист», тоже почувствовал приближение развязки, подмигнул Егору и приложил палец к губам.

«И всё же… — Мальков склонился к иллюминатору и внимательно посмотрел на собравшихся в кружок работяг в желтых робах со светоотражающими полосами на спине и груди, которые дымили „Беломором“ и обменивались впечатлениями об авариях. — До этих метров сто, к тому же их слишком мало… Люков я не вижу, однако это не значит, что их нет. Но на выпрыгивание и рывок к самолету нужно секунд восемь — десять, плюс надо как-то выбить двери. А они специально сконструированы таким образом, чтобы выбиваться наружу, но не внутрь. То есть их надо рвать на себя. Ага… Зацепить чем-нибудь типа гарпуна с раскрывающимся трезубцем в наконечнике и дернуть? Мысль здравая… Однако с рук такого не сотворишь, требуется машина. Бензовоз? — Референт ИАС прикинул, как стоит топливозаправщик с трехлучевой звездой на решетке радиатора. — Откидывается фальшивый задний борт цистерны, там — пушки с гарпунами, ба-бах и понеслось… Мощности двигателя „мерса“ для рывка должно хватить, там лошадей не меньше трехсот. Хоть полборта выдернуть… Ну, как рабочий вариант подойдет.