– Спокойной ночи, – хором ответили мужчины, и Ренна торопливо зашагала к дому.

– Необыкновенная женщина, – произнес Спок.

– Это точно, – согласился Кирк. – Надеюсь, ей можно доверять.

Скотт стоял на мостике "Энтерпрайза" у научного отсека, который обычно занимал Спок, и думал о своем. Главный инженер смотрел на экран, но мысли о друзьях мешали ему сосредоточиться на меняющихся показаниях сенсора, отражающих незначительные колебания электромагнитных волн, излучаемых планетой. Если бы на его месте сейчас был мистер Спок, что бы предпринял он? При таких затруднительных обстоятельствах шотландец не знал, какие действия были бы разумны. Скотт расценивал потерю капитана, его заместителя и врача как трагедию, и, видно, необратимую. Он не представлял, с чем они столкнулись внизу, и как им можно помочь.

Руководство Звездного флота поняло ситуацию и пока не отзывало "Энтерпрайз" для решения кризисных задач в звездных системах, расположенных ближе к дому. Маневры проходили без участия корабля, а к Санктуарию направили еще один звездолет, "Нептун", для проведения океанографических исследований. Командование решило использовать обходную политику с целью попытки открыть ворота на Санктуарий в обмен на информацию об океанах и формах жизни в них. Скотт не стал отговаривать руководство от этого шага, хотя сам очень сомневался, что удастся достичь прогресса в переговорах с сенитами, имеющими свою точку зрения на сей счет. Но тем не менее, он радовался приходу "Нептуна", поскольку тот подтвердил бы посланные ранее отчеты, а в случае отзыва "Энтерпрайза" продолжил бы наблюдение за Санктуарием.

Скотт снова бросал взгляд на экран – на планету, покрытую морями и частично спрятавшуюся за белыми облаками. В ней была какая-то притягательная сила, признал Скотт, и теперь было ясно, почему ежедневно к ней устремлялись все новые беглецы. Предполагали ли они, от чего им придется отказаться? Не было никакой возможности узнать о том, что они получают взамен своей свободы.

Скотт услышал, как Ухура что-то говорит в микрофон. Профессиональный опыт помогал ей безукоризненно выполнять свои обязанности. Скотт прислушивался к каждому звуку. В бесконечном ожидании происходило так мало событий, что у инженера обострился слух, и теперь он ждал, пока Ухура поднимет голову.

– Не думаю, что получено сообщение от сенитов, – сказал он с натянутой веселостью.

– Нет, – Ухура печально покачала головой. – Это капитан Гарвак со звездолета клингонов желает переговорить с вами. Он сказал, что у него очень мало времени.

– Дайте его на экран, – Скотт прошел к командирскому креслу.

– Мое приветствие, – сказал седовласый клингон. Он был одет в нелепую парадную зеленую форму, увешанную знаками отличия и наградами, а не в свою обычную кожаную тунику с короткими рукавами. – Я хочу попрощаться с вами.

– В самом деле? – Скотт расплылся в широкой улыбке. Поводов для радости было несколько.

– Да, – самодовольно ответил клингон. – Кажется, мое начальство наконец прочитало донесения, отправленные мной. Теперь они пришли к выводу, который я сделал для себя много лет назад: Санктуарий – самая совершенная тюрьма в Галактике. Никто из тех, кто туда попал, не вернулся. Зачем нам мешать своим врагам отправляться туда добровольно? – клингон недоуменно пожал плечами. – Прошу извинить, если у вас другая точка зрения, но я свою бесполезную миссию закончил. Отныне на орбите Санктуария больше не будет кораблей Империи Клингонов. От всех, кто бежит сюда, мы освобождаемся без нашего участия, – клингон отдал честь и добавил:

– Прощай, капитан Скотт.