Loading...
Загрузка...

Изменить размер шрифта - +

И теперь они смогут выйти из мрака и снова начать жить.

 

Но в это время в сотнях миль от Парижа что-то пробуждается.

Отклик, связь, последствия. В древнем буковом лесу над модным курортом Ренн-ле-Бен дыхание ветра шевелит листву. Звучит музыка, слышимая, но не слышная.

Enfin.

Слово как вздох — наконец.

Невинный поступок девушки на парижском кладбище расшевелил что-то в каменной гробнице-часовне. Нечто давно позабытое выходит на заросшие аллеи усадьбы Домейн-де-ла-Кад. Случайный свидетель увидел бы всего лишь игру света на закате дня, но в краткое мгновение алебастровые статуи будто вздохнули и шевельнулись.

И портреты на картах, схороненных под землей и камнем в сухом русле реки, на миг словно оживают. Мимолетный образ, впечатление, тень — пока не более того. Намек, иллюзия, обещание. Преломление лучей, движение воздуха под изгибом каменной лестницы. Неизбежная связь времени и места.

Потому что на самом деле история эта начинается не с костей на парижском кладбище, а с колоды карт.

Картинок дьявола.

 

Часть I

ПАРИЖ

Сентябрь 1891

 

Глава 1

 

Париж

Среда, 16 сентября 1891

Леони Верньер стояла на ступенях Пале Гарнье, сжимая сумочку на цепочке, и нетерпеливо притопывала ногой.

Где же он?

Сумерки словно окутали Оперу синим шелком.

Леони нахмурилась. Просто с ума сойти! Она чуть не час прождала брата на условленном месте, под бесстрастными бронзовыми взглядами статуй, украсивших крышу оперного театра. Она терпела нахальные подмигивания. Она смотрела, как подъезжают и отъезжают фиакры, частные коляски с поднятым верхом, общественные экипажи, открытые всем стихиям, извозчичьи пролетки, кабриолеты — и все высаживают своих пассажиров. Море черных шелковых цилиндров и роскошных вечерних платьев из модных домов Леоти и Чарльза Уорта. Элегантная публика премьеры, толпа знатоков, явившихся посмотреть и себя показать.

А Анатоля нет.

Однажды Леони почудилось, что она его высмотрела. Мужчина походил на Анатоля фигурой, и ростом, и даже размеренной походкой. Издали ей даже показалось, что она узнала его блестящие карие глаза и холеные черные усики. Она даже подняла было руку, чтобы помахать брату, но мужчина обернулся, и оказалось, что это не он.

Леони снова повернулась лицом к авеню Опера. Улица протянулась наискосок до самого Лувра — напоминание о временах непрочной монархии, когда король Франции пожелал иметь безопасную и прямую дорогу к вечерним развлечениям. В сумерках мигали фонари, тепло светились квадратики окон кафе и баров. Шипели и плевались газовые горелки.

Вокруг шумел вечерний город, день уступал место ночи. Entre chien et loup. Звон упряжи и колес на многолюдных улицах, далекое пение птиц на бульваре Капуцинов. Резкие крики уличных торговцев и конюхов, нежные голоса девушек-цветочниц на ступенях Оперы, звонкий голос мальчишки, готового всего за одно су начистить господам ботинки.

Еще один омнибус в направлении бульвара Османа скрыл от Леони на мгновение великолепный фасад Пале Гарнье. Кондуктор на верхней площадке насвистывал, продавая билеты. Пьяный старый солдат с Тонкинской медалью на груди горланил солдатскую песню. Леони заметила клоуна с набеленным лицом под темной шапочкой-домино, в костюме, расшитом золотой мишурой.

«Как он может заставлять меня ждать?»

Колокола принялись призывать к вечерне, звон эхом отдавался от булыжной мостовой. У Сен-Жерве звонят или еще в какой-то из окрестных церквей?

Она передернула плечом. В глазах мелькнула досада, сменившаяся беспокойством.

Леони уже не могла ждать. Если она хочет услышать «Лоэнгрина» мсье Вагнера, надо собраться с духом и идти одной.

Но разве можно?

Сопровождающий не явился, зато билет, к счастью, у нее.

Быстрый переход
Мы в Instagram