Все трое не сводили глаз с распростертого на полу тела Пурпурии. Едва взглянув на него, я заметил столь хорошо знакомые мне раны — маленький разрез на горле и вмятину меж бровей. Лицо ее было так искажено ужасом, что напоминало маску, которую носят на сцене трагические актеры. В отличие от предыдущих жертв, в свой смертный час она понимала, что происходит.

— Добрый день, сенатор, — произнес человек, облаченный в тогу-претексту.

На вид ему было лет сорок, единственной примечательной особенностью его внешности были рыжеватые волосы. Лицо его хранило до крайности серьезное выражение.

— Я — Луций Домиций Агенобарб, курульный эдил, — представился он. — Эта женщина была убита нынешним утром. Ты знал ее, или же тебя привело сюда любопытство?

Я назвал свое имя и вкратце ознакомил его со своей родословной, дабы тот понял, кто перед ним. После этого я сообщил, что недавно беседовал с убитой в связи с расследованием, которым сейчас занят.

— Кто поручил тебе проводить расследование? — первым делом спросил он.

— Метелл Целер, — ответил я.

— Он не имеет необходимых полномочий для этого. Но мы оба знаем, что на следующий год он станет консулом, в то время как срок моего пребывания в должности истечет. Потому я не буду оспаривать его право поручать тебе расследование.

— Как был обнаружен труп? — спросил я.

— Этим утром в шатер заходили несколько человек, но все они ушли, решив, что хозяйка отсутствует. Потом торговец жареной колбасой, лавка которого расположена поблизости, заглянул к ней, рассчитывая купить чесноку. Он-то и заметил, что из-за груды корзин торчит нога. Убийца по непонятным причинам решил спрятать тело.

— У тебя есть какие-нибудь сведения об убитой?

— Почти никаких, — покачал головой эдил. — Мне известно только ее имя и род занятий.

— Разумеется, никакого разрешения на торговлю у нее не было?

— И быть не могло, — усмехнулся Агенобарб. — Ее деятельность относится к числу незаконных. — Поймав мой укоряющий взгляд, он добавил: — Мне прекрасно известно, что наша обязанность — прогонять подобный сброд с Форума и базаров. Но должность эдила была учреждена, когда город Рим был в десять раз меньше нынешнего. И теперь забот у нас столько, что углядеть за всем нет никакой возможности. Знаешь сам, мы обязаны проверять правильность мер и весов, которыми пользуются торговцы, бороться с мошенничеством и ростовщичеством, следить за порядком на Публичных играх, надзирать за проведением общественных работ, за чистотой улиц…

Он в отчаянии махнул руками.

— Если целый год, забросив все другие дела, я буду проверять, все ли в порядке в винных лавках и городских борделях, то не успею обойти и половины подобных заведений.

— Да, бремя государственных обязанностей не бывает легким, — согласился я. — Тебе не известно, была ли убитая свободнорожденной или вольноотпущенной? В таком случае ее бывший господин может потребовать тело для похорон.

— Я постараюсь выяснить это в самое ближайшее время, — кивнул Агенобарб. — Один из моих секретарей прямо отсюда отправится в архив.

— Когда ты что-нибудь выяснишь, не мог бы ты сообщить мне об этом? Я хотел поговорить с этой женщиной еще раз, потому что у меня осталось множество вопросов.