— Этого не знает никто. — Мерддин нахмурился и уточнил: — Не знает наверняка.

На лице Хеля появилась широкая улыбка

— Знает Амрит, — сказал он.

— Ах этот… Нарушитель… Первый проложивший дорогу отступникам.

— Он умеет видеть далеко вперёд. И меня радует, что Тайная Коллегия бессильна против него. Она вставляет палки ему в колёса, но всё это напоминает обыкновенное хулиганство, ведь Нарушитель не умрёт до тех пор, пока сам не пожелает этого. Что может Коллегия против него? Убить его? Порвать на куски? Но он восстанет из мёртвых. Он знает то, что неведомо всем нам, даже получившим самую высокую степень посвящения. Возможно, даже Магистр не знает того, что знает Амрит.

Тут Хель задумался и, помолчав немного, спросил вкрадчиво:

— Скажи мне, жрец, а не Нарушитель был ли причиной вашего нынешнего усердия?

— Не понимаю, о чём ты говоришь?

— О христианстве… С чего вдруг Тайная Коллегия так рьяно взялась за распространение новой религии? Какую цель она преследует?

— Я выполняю лишь то, что поручено мне, — проговорил Мерддин. — Я умею объяснить только то, что знаю.

Хель недоверчиво прищурился.

— Но ведь ты не можешь не знать, что воскресший иудей по имени Иешуа, послуживший причиной стольких разговоров, был вовсе не тем, за кого его нынче выдают.

Мерддин задумчиво посмотрел на Хеля.

— Что за странный взгляд? — удивился Хель. — Погоди-погоди, да ты, я вижу, и впрямь ничего не знаешь! Неужели ты, могущественный жрец, на самом деле веришь в то, о чём толкуют евангельские тексты? Ответь мне, ты веришь в это?

— Жизнь — сложная игра. Написанные на пергаменте слова служат нынче многим путеводной звездой, — негромко произнёс Мерддин. — Все мы живём по воле Творца.

— Разве кто-то оспаривает это? Но я задал тебе конкретный вопрос. Веришь ли ты в то, о чём рассказываешь?

— Я рассказываю о сыне Божьем.

— А кто из нас не сын Божий? Все мы — дети Создателя. Каждого из нас Творец вылепил собственными руками. Всех — от последнего глупца до величайшего мудреца.

— Это так.

— Тогда объясни мне, для чего Тайная Коллегия старается внушить всем, что люди — ничтожные твари? Зачем стремится только одного провозгласить сыном Бога? Почему побуждает уверовать в него? Открой мне эту цель, жрец! Растолкуй, что за страшный замысел осуществляет братство магов?

Мерддин вздохнул и посмотрел в небо.

— Конечно, ты имеешь право не отвечать, — понимающе кивнул Хель. — Но что-то подсказывает мне, что замысел тут прост — швырнуть наш мир во всеобщую войну… Нескончаемая рознь по всей земле. Думается мне, что Коллегия именно этого добивается.

— Я проповедую Любовь, — резким тоном возразил Мерддин. — Этому учил Иисус.

— Какой Иисус?

— Которого называют Спасителем!

— А кому дано это имя?

Мерддин строго посмотрел на Хеля и промолчал.

— В тот день на Лысой Горе было распято много людей, — заговорил Хель, мысленно уходя в воспоминания. — Большинство из них были сикарии, главаря их тоже пригвоздили к кресту. Его звали Иешуа бар Гиора, а среди черни он был известен под кличкой Потрошитель — за частые и жестокие убийства римских легионеров.