Де Парси решительно пустил своего коня рысью, направляясь к городским воротам. Бароны последовали за ним. Мост надо рвом был чуть приподнят, чтобы не допустить проезда каких бы то ни было повозок. Стоявший на его краю стражник с алебардой властным жестом остановил важную кавалькаду.

— Сегодня в город можно только пешком! — сочным басом сообщил он.

— Пешком?! — оторопел граф. — Да ведомо ли тебе, кто перед тобой?

Стражник виновато пожал плечами. Сзади к нему подошло ещё несколько дозорных.

— Пусть ваша милость не изволит гневаться, потому как сегодня у нас благородные господа наравне с простым народом! — задорно выкрикнул кто-то их стражников.

— Его светлость граф Робер де Парси не должен идти пешком, — подал голос один из баронов, выезжая вперёд.

Стражники с пониманием кивнули, но развели руками. Они даже не посмотрели на красочные знамёна с родовыми гербами, плескавшимися над головами знатных особ.

— Да будет известно вашей светлости, что сегодня в Сен-Пуане проходит маскарад! — торжественно доложил кто-то из стражников. Всем заправляет аббат Монтьё!

— Аббат Монтьё? — удивился стоявший рядом с графом епископ. — Никогда не слышал о нём.

— Ха-ха-ха! — добродушно рассмеялись стражники.

Из-за городских стен доносились звуки флейт, стук барабанов и бубнов, звон колокольчиков, шум трещоток. Мимо всадников, бесцеремонно расталкивая их коней, пробежали, приплясывая и звеня бубенцами, люди в масках — женщины и мужчины.

— Кто такой аббат Монтьё? — спросил граф, заметно раздражаясь столь негостеприимным приёмом.

— Самый известный здешний шут, возглавляющий Весёлую Шайку, — ответил ближайший стражник.

— Что за Весёлая Шайка такая?

— Да вы ничего не знаете, судари! Видать, вы никогда не бывали в наших краях. Согласно закону Сен-Пуана, раз в году город переходит во власть шутов. Шуты становятся главными у нас. Они могут судить даже вас, мессиры, если узнают, что за вами водится какой-нибудь грешок. А за кем из господ нет грехов? Так что можете войти в ворота, если не боитесь быть приговорёнными к повешению или четвертованию.

— Что за чушь! — возмутился де Парси.

— Можете нацепить маску, чтобы никто не узнал вас, господа, — предложил стражник.

— Возвращаемся в лагерь! — прорычал граф. — Никто ещё не позволял себе ничего подобного!

Он злобно пришпорил коня и помчался к белеющим палаткам своего обоза. Свита, гремя копытами, поскакала за ним.

Только Ван Хель спрыгнул со своего коня.

— Кто может присмотреть за ним, приятель? — спросил он у стражника, поглаживая коня по шее.

— Если вернётесь до захода солнца, то я пригляжу за вашим красавцем. Позже нас сменят.

— Я успею, — заверил Ван Хель. — За усердие получишь звонкую монету.

Он спокойно перешёл мост и вошёл в ворота, тут же погрузившись в карнавальный шум.

— Значит, у вас тут маскарад? — заговорил он с хозяином хлебной лавки.

— Да, аббат Монтьё готовится к судилищу. Вот уж позабавимся. Наступает самое интересное время. Поглядим, какое из шутовских объединений победит на состязаниях.

— У вас что, шуты имеют свои объединения? — удивился Ван Хель.

— Да, братства шутов.

— Никогда не слышал про такие, — признался Ван Хель.

— В нашем городе, — принялся растолковывать лавочник, — шуты объединяются в корпорации, как и ремесленники.