— Вперёд! — кричал граф, выпучив глаза. — Растопчите этих вонючих псов!

В считанные минуты упорядоченное движение обоза смешалось, на склоне горы появились новые разбойники. Подчиняясь умелому командиру, они пустили в рыцарей графа тучу стрел. Альмогавары разили точно, целясь только в людей и оставляя невредимыми коней: они знали цену богатству — своему и чужому.

— Западня! Это западня! Пресвятая Дева! — раздались голоса оруженосцев.

Ближайшая к Ван Хелю повозка качнулась, перепуганные лошади попятились, колёса съехали с утрамбованной дороги, мелкие камни с шумом посыпались по склону, возница закричал, нахлёстывая лошадей, но они уже не справлялись с тяжестью фургона, который медленно увлекал их за собой в пропасть. Ржание обезумевших животных слилось с треском ломающихся колёс, захрустели оглобли, лопнули ремни, поднялась пыль, и повозка с грохотом покатилась вниз.

Альмогаваров оказалось не менее сотни. В открытом бою они не одолели бы отряд графа де Парси, но тут на их стороне были все преимущества, хотя сил явно не хватало, чтобы накрыть весь обоз целиком. Последние всадники успели развернуться и бросились наутёк, понимая, что сопротивляться на узкой горной тропе бессмысленно.

Шарль Толстяк видел со своего коня, как Хель умело отразил нападение нескольких разбойников. Как всегда, Хель дрался легко, словно играючи. На его лице застыла едва уловимая улыбка снисходительности по отношению к разбойникам. Они были умелыми и сильными бойцами, но для Хеля их мастерство не представляло угрозы. Ни один вражеский клинок не коснулся его. И всё же Толстяк следил за схваткой, внутренне сжавшись. Слишком яростно наседали альмогавары, слишком много их было на том конце обоза даже для неуязвимого Хеля. Но не сверкающие мечи и копья оказались опасны для искусного воина, а обыкновенная случайность…

Два столкнувшихся конных рыцаря опрокинулись навзничь, их тяжеловесные кони — смолянисто-чёрный и белоснежно-белый — перевернулись, забили ногами. Мощные копыта со свистом рассекали воздух, угрожая проломить голову каждому, кто попадёт под них. Рыцари с трудом поднимались на ноги, путаясь в своих плащах, когда в них воткнулись короткие стрелы, пущенные из арбалетов. Опрокинувшиеся кони вспрыгнули, мотая головами и звеня сбруей. Чёрный жеребец шарахнулся в сторону от своего охнувшего хозяина и сбил с ног длинноволосого разбойника. Тот взмахнул рукой и ткнул клинком в шею животного. Конь чёрной тенью взвился над сражавшимися, лягнул кого-то задними ногами, ударил передними, завалился на бок, придавив третьего бойца, вновь поднялся, брызгая кровью и, перекувыркнувшись, налетел всей массой на Ван Хеля. Хель отпрянул, и в то же мгновение ему в грудь ударила стрела.

Шарль Толстяк вскрикнул и замер, не веря своим глазам.

Бившийся в агонии чёрный жеребец подмял под себя Хеля, и они вдвоём полетели в пропасть.

— Ван Хель! Мой друг! — застонал Шарль, и по его щекам заструились слёзы.

Он неуклюже соскочил на землю и побежал к обрыву, но поднятая пыль и устремившаяся в бездну лавина мелких камней не позволили ему разглядеть ничего.

— Ван Хель! Ван Хель! Как же так?! — всхлипывал Шарль. — Ведь ты говорил, что неуязвим… Как же так…

Проскакавший мимо всадник сильно толкнул Шарля, и Толстяк упал, порезав ладони об острые камни на дороге.

— Ван Хель! Где ты, друг мой?! Погиб! Убит!

— Убит! — эхом откликнулись несколько голосов. — Граф де Парси убит! Солдаты, сюда! Отобьём тело его светлости! Не позволим разбойникам надругаться над благочестивым христианином!

Шарль с трудом поднялся.

— Гибельное место, — прошептал он, стряхивая впившиеся в ладони каменные крошки, — дьявольское место, дьявольское время…

Когда Шарль Толстяк вошёл в покои Изабеллы, её не было.