Вот оно! Вождь! Пусть Джон всего лишь Джон и не обладает реальной властью, но именно он — тот столп, на котором всё и держится. Многие бароны и рыцари собрались только для того, чтобы восстановить "справедливость", то есть посадить бедолагу на трон. А значит…

Если Джона не станет, то армия развалится. Часть просто разойдётся по домам, а остальные… Кровь Христова! Маршадье и Альфонсо никогда не договорятся, который из них более достоин командовать! И тогда… О, тогда кастилец просто уведет своих воинов домой, а Маршадье… Ну, с него станется даже высадится в Англии. Одному. У него около тридцати тысяч, так что юный Робер повозится с ним. Да потом еще придется долго вылавливать по лесам разбежавшихся… Но всё равно: он должен будет испытывать благодарность к тому, кто отвёл от его земель реальную угрозу. А про него говорят, что он — человек благородный, причём в самом дурацком значении этого слова: правдив и честен. Можно подумать, что кому-нибудь когда-нибудь удавалось быть королём и оставаться при этом честным! Удивительная глупость!..

Итак, решено. Сегодня же отправить посольство к Роберу. Официально — с извинениями, что не успели прибыть на коронацию. Неофициально — заверить юнца в самом дружеском к нему расположении, договориться об омаже за континентальные лены, да еще и попробовать выторговать у него часть владений. Тот же Шербур, к примеру…

— Ла Шене! Ла Шене! Прикажи позвать ко мне коннетабля! И пусть пошлют кого-нибудь в Льеж. Отыщут там Красного Вепря — Вилье де Монфора, командира рутьеров, и передадут ему мое пожелание видеть его…

— Ваше величество! Но ведь он же… Он же — бандит!

— Кто? Вилье де Монфор?! Да, бандит… Но так что же? Прикажите послать к нему. Немедля!..

Глава 10

Об особенностях мореплавания и спецопераций в период Средневековья, неожиданных встречах и конкурентной борьбе, или "Спасти не рядового Джона!"

Ночь проглотила два корабля и облизнулась длинным туманным языком. Я глянул назад, но сквозь туман не увидел не то, что берега, а даже света сигнальных костров.

— Не извольте беспокоиться, ваше величество, — прогудел стоящий рядом капитан Морген по прозвищу "Кровавый". — Ночка — самая подходящая, хоть глаз коли. Никто ничего не заметит…

Уж это точно! Вот только где гарантия, что капитаны "Ночной красавицы" и старой доброй "Морской лошади" Морген и Флайнт заметят в этой кромешной тьме рифы, мели или что там ещё водится в Ла-Манше?

Маленький Джон сидел рядом и мычал себе под нос какую-то мелодию. Прислушавшись, я с изумлением понял, что главный бодигард, а по совместительству личный лейб-диверсант, пытается изобразить "Песенку про медведей" из "Кавказской пленницы", но только почему-то в миноре. Земля вертелась у него с таким надрывом, что мне стало до боли жаль медведей, которые, судя по всему, уже стерли шкуры об земную ось до самых костей.

— Не так, Джонни, — и я тихонько насвистел мотив в правильной тональности.

Но тот отрицательно помотал головой:

— Не, командир-король. Так петь будем, когда, эта, назад поплывем. С удачей, вот.

Логика была железной, и я не нашёлся, что возразить. А потому влюблённые из песни хоть и встретились раньше, но, судя по все увеличивающейся заунывности напева, не иначе как на похоронах…

… Утро тонуло в густом, точно манная каша, тумане, и, хотя посветлело, но видимость не то, что не улучшилась, а как бы не ухудшилась. "Морскую лошадь" было не видно — да что там! — не видно было даже носа нашего корабля.