— Сэр де Литль!

Джон тут же оставил в покое своего дядю Милвила, которого, кажется, пытался заколотить в землю, и подошел к нам:

— Слушаю, командир-король!

— Возьми вот этого благородного рыцаря по имени Амори де Керсоньк, владетель Бобиньи, и займись с ним лично. Только не вздумай покалечить в процессе обучения — он нам нужен живым и здоровым. Вопросы?

— Nikak нет! — Рявкнул гран сержант и с плотоядной ухмылкой повернулся к бедолаге нормандцу, — Пошли, dushara. Sluzhit" будем вместе…

Я проводил их взглядом. М-да, дорого де Керсоньяку обойдётся его баронство… Ладно, авось, жив будет — не помрёт…

… Бой на мечах с Энгельриком, бой на топорах с Чурыном, стрельба из лука в положениях стоя, сидя, лежа, на бегу, в кувырке… Я вползал в спальню напоминая выжатый досуха лимон и забывался тяжелым сном, похожим на обморок. А с утра всё повторялось сначала. За две недели наша диверсионная группа сократилась до приемлемой численности в сорок два человека — остальные выбыли по состоянию здоровья. Зато те, что остались, были хороши! Очень хороши, слово! С ними и в более поздние времена можно было бы чего замутить. Ну, пора…

Чтобы не беспокоить Марион такими пустяками, для неё сплели сказку о срочной проверке боеготовности гарнизонов и постов по побережью. Так что она отпустила меня, хоть и не без слез, но и без истерик. Беренгария же знала всё. Но и она отпустила меня спокойно. Только в самый последний момент крепко взяла меня за руку и, глядя мне прямо в глаза, тихо прошептала:

— Робер, обещайте, что вернётесь живым…

Я кивнул и так же тихо ответил:

— Не бойся, пожалуйста. Скоро мы все вернёмся. И принца с собой привезем. Куда он денется?

Она оценивающе посмотрела на стоящих позади меня диверсантов и усмехнулась:

— Куда ж ему деться, бедняжке? Никуда он не денется, даже если бы и очень захотел…

Интерлюдия

Рассказывает король Франции Филипп II Август, прозванный "Завоевателем".

Факел треснул и уронил каплю горящей смолы на жаровню, что стояла под стеной. Та зашипела, зачадила и завоняла премерзостно. Вот также премерзостно было у меня на душе…

… Чуть больше трех месяцев тому назад я ликовал — нет! — я был просто счастлив! Наконец-то дьявол по прозвищу Львиное Сердце наскочил на достойного противника. Говорят, что этот Робер — самозванец, но я уверен, просто убеждён: это — порождение Ричарда! Та же звериная повадка, тот же неукротимый нрав, та же кровожадность… А уж для Алиеонор он и просто — отражение в зеркале. Разве что мужеского рода. Именно в обычаях Аквитанской Волчицы втихаря отправить противника на небеса, только она по своей дьявольской женской природе предпочитает яд, а её внучек — стрелу и клинок.

Ричарда убили. Его собственный отпрыск. Кстати, я ничуть не сомневаюсь, что Робер — сын этой наваррки Беренгарии. Ричард поступил с ней… Хотя бабы другого и не заслуживают. Эта шлюха, Ингеборга… впрочем, не стоит вспоминать. Как бы там ни было, Ричард обрюхатил эту горную дикарку, а та, когда поняла, что Ричарду она нужна не более, чем прошлогодний снег, возненавидела своего супруга и соответственно воспитала сыночка. На что этот тупица "Да-и-Нет" рассчитывал, общаясь с наваррским пащенком, я понять не могу. Ведь даже слепому было ясно: мать настроила его против Ричарда, да так, что никто и никогда не вытравит из Робера этой ненависти.

Но для моей державы это было только выгодно. Откровенно говоря, я весьма и весьма опасался, что Ричард снова навалится на меня всей своей звериной мощью.