Крис недовольно передернулся.

– Если Святой вмешался, дело плохо, – проворчал Берн.

– Но мы не откажемся от состояния! – воскликнул Джейсон.

Госс курил и презрительно поглядывал на них: быть решительным умел только он.

– Кринг знает Святого, – наконец сказал он. – У них персональные счеты. Лучшего нам и желать не приходилось.

– И что же? – спросил Джейсон.

Госс откинулся в кресле.

– Девушка, ее зовут Мэри Грин, должна была получить телеграмму аналогичную твоей. Значит, остается неделя.

– Шесть дней, – поправил Берн. – Телеграмма имеет вчерашнюю дату.

– За шесть дней можно сделать многое, – успокоил Госс.

– А где она, эта проклятая девчонка?

– В «Пасифик», вместе с Темплером. Кринг за ними следит. Святого он не пропустит.

Джейсон посмотрел на Госса. Внезапно у него пересохло во рту.

– А девушка? – спросил он.

– Я не могу предвидеть всего: может быть, она не сможет приехать, может быть, эта побрякушка давно потерялась. Запомни одно: мы не злодеи, мы только деловые люди. И не думай о Кринге, не забивай себе голову.

Не думать! Легко сказать. Крис Джейсон смотрел в окно, но ничего не видел: ни улицу, пересекающую Лас-Вегас, ни суетящихся машин, ни пыльных пальм – он думал... думал о том, что сейчас происходит в Сан-Франциско.

Мыслями он был так далеко, что даже не заметил, как совсем рядом, за шторой метнулась легкая тень – Каролина Бридлинг вернулась за свой стол. Она села за пишущую машинку, но не видела клавиатуры. Подслушанное подсказывало ей: готовится нападение!

Вполне возможно, что главной причиной ее волнения было несколько раз повторенное имя Саймона Темплера. В этом деле участвовал Святой! Красивой секретарше – немного фантазерке – ясно представилось: внезапно открывается дверь, входит он, элегантный, высокий, улыбается ей своими голубыми глазами, и она слышит его низкий мужественный голос: «Добрый день, красавица!»

Но на самом деле Святого совершенно не волновало существование Каролины. В эту минуту он стоял, облокотившись о балюстраду балкона, и наблюдал за улицей перед отелем «Пасифик», точнее – за длинной черной машиной. На его загорелом лице блуждала улыбка. Вернувшись в комнату, он снял телефонную трубку. Мэри внимательно наблюдала за ним, и ее лицо выражало полнейшую преданность.

– Что он задумал? – проворчал Салетти, сидящий в автомобиле.

У человека рядом с ним лицо было украшено полосками пластыря, а левый глаз был расцвечен всеми цветами радуги – в память о встрече с кулаком Святого. Он наклонился и открыл большой чемодан, стоящий у его ног.

– Надеюсь, это подойдет, Анджело?

– Заткнись! Я тебе сказал: меня зовут Кринг... Джерри Кринг. Заруби это на носу, иначе получишь гравировку на своих костях.

– Ладно, ладно, не горячись, – примирительно проговорил его спутник, а человек, сидящий за рулем, насмешливо улыбнулся.

– Запомни: Джерри. Так что там за утиль?

Кринг увидел в приоткрытом чемодане небольшой автомат – опасное оружие в опытных руках.

– Поставь глушитель, – порекомендовал он. – Что же они там возятся наверху! Ты понял, Билл? Ты убиваешь только мужчину, а мы займемся мышкой, скажем ей пару слов, чтобы она поняла свой интерес.

Святой не показывался, хотя наверху Кринга заверили, что он в своем номере.

Кринг был ценным исполнителем, он умел организовать слежку, он хладнокровно, без колебаний мог убить человека, испытывая при этом не более сложные чувства, чем повар, убивающий кролика.