– "Сэр Хьюго Ренвей, проживающий по адресу: Марч-хаус, Бетфилд, близ Фолкстора, и его шофер, Джон Келлард", – отрывисто прочитал он.

– Они, наверное, не долго здесь пробыли?

– Вы считаете, что я должен был их арестовать? – спросил инспектор, откинувшись назад так, что затрещало кресло.

– Сэр Хьюго – мировой судья и постоянный чиновник министерства финансов, – усмехнувшись, наставительно сказал врач.

– И он носит цилиндр и гетры? – мечтательно спросил Святой.

– Он не был в цилиндре.

Святой улыбнулся, иот этой улыбки Тилу стало слегка не по себе. Червь сомнения еще глубже вгрызся в его мозг. Он чувствовал, что у него почва уходит из-под ног, и это чувство довело его почти до кипения.

– Ну что же, Клод, – продолжил Святой, – это прогресс. Я сам себя арестовал и приехал сюда, и я готов продолжать делать за вас вашу работу. А теперь что мне делать – самому себе предъявлять обвинение, самого себя обыскивать и самого себя сажать в камеру?

– Я подумаю и скажу вам, – отозвался детектив.

– Тогда переходите на рыбную диету: очень, говорят, мозгам помогает, – посоветовал Святой.

Он раздавил окурок, застегнул пиджак и обратил на инспектора спокойный, вызывающе-бесшабашный взгляд, который Тилу, наоборот, спокойствия не добавил.

– Еще раз говорю вам, что я абсолютно ничего об этом Мануэле Энрике не знаю, кроме того, что я услышал здесь. Не думаю, что вы поверите мне, для этого вы недостаточно умны, но это правда. Моя совесть так же чиста, как была чиста ваша рубашка до того, как вы ее надели...

– Вы лжете, – фыркнул детектив.

– Без сомнения, свое белье вы знаете лучше, – признал Святой, но глаза его тут же похолодели. – Но это и все, что вы знаете. Вы не сыщик, а шляпа. "Если сомневаешься, вали все на Святого" – вот ваш девиз. Так вот, Клод, на этот раз я уж за вас поработаю. И найду вам преступника. Я всегда нахожусь в ссоре с теми, кто понапрасну пользуется моей меткой, да и вам этот урок пойдет на пользу. А потом вы приползете ко мне на своем толстом пузе...

Тил истерично дернулся, стараясь увернуться от крепкого пальца, ткнувшего в его самую большую гордость.

– Не делайте этого! – проблеял он.

– ...И извинитесь, – закончил Святой.

И тут, несмотря на все свои закоснелые убеждения, старший инспектор Тил понял, что ни на минуту не захотел бы оказаться на месте того человека, который осмелился выдать себя за обладателя этого спокойного ироничного голоса.

Глава 3

Судя по крупномасштабной топографической карте, полный комплект последнего издания которой всегда имелся у Саймона Темплера, Марч-хаус представлял собой поместье акров в тридцать, которое лежало между деревушкой Бетфилд и морем. Часть южной границы поместья образовывали прибрежные скалы, а с северо-запада территорию огибала дорога, ведущая от Бетфилда к основному шоссе на Фолкстон. На следующий вечер перед ужином Святой с рюмкой хереса просидел над картой полчаса, изучая местность. Он всегда был за то, чтобы действовать напрямую, и, желая что-то выяснить об интересующем его человеке, частенько просто отправлялся к дому того человека, чтобы полюбоваться пейзажем.

– А почему ты считаешь, что Ренвей имеет ко всему этому какое-то отношение? – поинтересовалась Патриция Холм.

– Из-за цилиндра и гетр, – серьезно ответил Святой и улыбнулся. – Боюсь, что я не обладаю детской верой полицейского, вот и все. Клод Юстас воспринимает одежду как знак респектабельности, но, по моему печальному опыту, все обстоит как раз наоборот.