– Босс, да я же тут от жажды сдохну!

– Послушай, – ответил Святой, – если бы я думал, что тебе придется ждать долго, я велел бы Горацию протянуть в тайник трубопровод прямо с винзавода. Тогда ты просто мог бы лежать под краником с открытым ртом. И все равно это обошлось бы дешевле, чем таскать тебе виски в бутылках.

Задвинув на место книжный шкаф, Саймон повернулся к вошедшему Горацию:

– А вот тебе придется отвлекать огонь на себя. Не думаю, что это будет очень опасно, потому что никаких улик против тебя нет. Но ты обязательно должен связаться с мисс Холм, рассказать ей последние новости и попросить ее быть постоянно на связи. Развлечений хватит всем, пока не закончится вся эта петрушка.

– А может, вам самому лучше там спрятаться, сэр? А уж я тут обо всем позабочусь.

– Ты, пожалуй, не сможешь сделать того, что собираюсь сделать я, – покачал головой Саймон. – Но я тебе еще кое-что скажу. Тебе это может показаться не особенно важным, но ты должен передать все мисс Холм, да и сам на всякий случай хорошенько запомни.

Святой взял Горация за плечи и повернул лицом к себе. Его глаза опять бесшабашно сверкали, а улыбка была такой спокойной, как будто он собирался на пикник – что, по его разумению, он и намеревался сделать.

– Около Фолкстона, рядом с деревушкой Бетфилд, расположено поместье Марч-хаус, где живет человек, которого зовут сэр Хьюго Ренвей. Позавчера вечером на Брайтон-роуд этот человек убил испанского летчика по имени Мануэль Энрике и оставил на его теле мою метку. Вчера ночью этот же человек угнал с завода "Хаужер" самолет и тоже подбросил мою метку в карман оглушенного сторожа. Сегодня ночью на территории поместья Марч-хаус приземлился, возможно, именно этот угнанный самолет. Я там был и все видел собственными глазами. А несколько часов назад Клод Юстас попытался арестовать меня за оба этих дела. Я в них не замешан, но Тил этому не верит. Вообще говоря, его в этом обвинять нельзя. Но мне известно то, что неизвестно ему, и меня разбирает вполне естественное любопытство, почему Ренвей пытается навесить все это на меня. Так что же, Гораций, по твоему мнению, объединяет все эти волнующие события?

– Еропланы, – тут же ответил Гораций, и Саймон хлопнул его по спине:

– Ты попал в точку, старина. Именно "еропланы". И, как однажды сказал епископ актрисе, тут надо докопаться до сути. Сдается мне, придется выкатывать свою старую развалину и немножко полетать самому, а потом приземлиться в Марч-хаусе и прикинуться пилотом, который только и ждет, чтобы его одурачили...

Тут его слова были прерваны резким звонком у входной двери. Глаза Святого затвердели, но он снова улыбнулся:

– А вот и депутация. Передай ям привет и угости нашими взрывающимися сигаретами. Пока!

Саймон ловко выбрался наружу через окно и исчез в кустах, а Гораций похромал отпирать дверь.

Глава 6

Существует, говорят, беззаботная толпа недоумков, которые глубоко убеждены, что жизнь правительственного чиновника, этого супермена, которому доверены судьбы нации, – это бесконечный жертвенный труд от восхода до заката. Они представляют себе этого преданного своему делу гения неустанно, в поте лица своего, корпящим, забывая о пище и воде, над докладами и цифрами. Они представляют его себе возвращающимся домой после долгого трудового дня, согбенным под тяжестью государственных забот и размышляющим бессонными ночами о проблемах человеческих. Но мыв начале главы уже объяснили, что так считает именно беззаботная толпа недоумков.

Жизнь государственного чиновника совершенно не похожа на представления о ней, особенно если этот чиновник относится к категории, перед названием которой стоит слово "постоянный".