— У меня нет времени дожидаться, — сказал Герлуин. — Я обязан доставить в Рамсей хотя бы те пожертвования, что удалось собрать в Вустере и Эвесхэме. И если светские власти не имеют претензий к Тутило, я должен вернуться в Рамсей вместе с ним. Если он совершил проступок против законов церкви и против устава нашего ордена, его накажут в Рамсее, судить его будет наш аббат. Позвольте сказать, святой отец, я оспариваю ваше мнение относительно того, что Тутило совершил нечто дурное, приложив руку к перемещению мощей святой Уинифред. Повторяю, это было святое воровство, обусловленное долгом и поклонением. Святая Уинифред сама повелела ему сделать это. В противном случае ничего бы у Тутило не вышло.

— Едва ли мне по силам скрестить с вами мечи, — спокойно и ласково промолвил Роберт Боссу, оперевшись спиной на обшитую деревянными панелями стену покоев аббата. — Но я должен заметить, что в конечном итоге у Тутило ничего и не вышло. Все, что лежало на повозке, разбойники вывалили в моем лесу, на моей земле, где святая Уинифред и обрела покой.

— Это обусловлено вмешательством злой воли людей, — возразил Герлуин, гневно сверкая очами.

— Но вы не можете не признать, что воля столь могущественной святой куда сильнее, нежели злая воля простых смертных. Раз уж она не посчитала необходимым противостоять им, стало быть, их действия не противоречили ее намерениям. Она позволила увезти себя из Шрусбери, и она же позволила разбойникам захватить вашу повозку. Она осталась лежать в моем лесу, и со всем почетом ее принесли ко мне в дом. Следуя вашим доводам, святой отец, все случившееся, если встать на вашу точку зрения, совершилось в полном согласии с волей святой Уинифред.

— Я вынужден напомнить вам обоим, — вежливо заметил аббат Радульфус, — что если все случившееся согласуется с ее намерениями, то, как бы то ни было, теперь святая Уинифред находится на своем собственном алтаре в нашей церкви. То есть это и есть конечная цель ее намерений, и святая Уинифред находится там, где желает быть.

Граф Роберт обворожительно улыбнулся.

— Не совсем так, святой отец, — сказал он. — Ибо сюда она прибыла несколько иначе. Она находится в Шрусбери, потому что именно я, выдвигая свои претензии и принимая во внимание претензии других сторон, почел справедливым вернуть ее в Шрусбери, откуда началось это ее необычайное странствие, дабы именно здесь предоставить ей возможность самой выбрать место, где она желает остаться. Во всяком случае, святая Уинифред ничем не выказала своего неудовольствия против того, чтобы остаться в моей часовне, где ее приняли со всем почетом. Сюда я привез ковчежец добровольно. Однако я не отказываюсь от своих претензий. Святая Уинифред пришла ко мне. Я с радостью принял ее. И если будет на то ее воля, я увезу ее с собой обратно и положу на алтарь не менее богатый, чем ваш.

— Милорд! — вмешался приор Роберт, с трудом сдерживая возмущение. — Ваши доводы не выдерживают критики. Раз уж святым дано обращать себе на пользу деяния далее злых людей, то, несомненно, с не меньшим успехом им дано обращать во благо деяния людей доброй воли. Мы бесконечно обязаны вам за то, что вы возвратили нам нашу святую, но от этого ваши претензии на нее не становятся более весомыми. Вот уже более семи лет святая Уинифред счастлива, находясь у нас, в наш дом она и вернулась.