— Что, менты прутся? Договоренность же была — звонки игнорировать и никого сюда не высылать.

— Наверное, соседи бучу устроили. Как бы ФСБ не подключили… — с опаской пробормотал кто-то из бандитов.

— Да хоть ЦРУ с Моссадом! — хохотнул дядя Леня. — У меня все схвачено, не то что у покойного Миши Волка, мир его праху. Не умел человек глобально мыслить и стратегически планировать. А я с любым начальством договорюсь, любого куплю, припугну или с дороги уберу. Мы всю эту бойню в доме Волковых спишем на чеченов или еще на кого. Надо же общественности виновных за смерть целого семейства презентовать. Не бойтесь, парни, у меня везде все схвачено!

Он снова пнул Таню и произнес:

— Девчонку отнесите на катер, с собой ее возьмем. Потом придумаю, что с ней делать. Однако не радуйся, Танечка, раньше времени. Даже если и переживешь эту ночь ужаса, потом будешь сожалеть, что не сгинула в родном доме вместе с папкой, мамкой и братиком. Потому что ведь от чеченов и прочих за то, что позволят вину на них повесить, придется откупиться. Деньги деньгами, наркота наркотой, а вот дополнительный подарочек в виде беззащитной десятилетней девочки, к тому же любимой дочурки Миши Волка, рассеет любые сомнения, позволит мне заключить выгодную сделку.

Таня безучастно слушала страшные откровения дяди Лени, и хотя до нее дошел смысл того, что тот затевает, несмотря на свой юный возраст, школьница отлично понимала, что те, к кому она попадет этой ночью или потом, сделают с ней что-то ужасное, а в результате рано или поздно убьют, но страшно ей не было.

Ее охватила странная апатия. Потому что дядя Леня Чех в итоге победил. Он всех купил, всех обманул, всех убрал со своего преступного пути. И теперь приберет к рукам империю своего бывшего друга и главного конкурента Михаила Волка. Потому этот бандит и убил ее отца, маму, брата и тетю. И готов убить ее — или отдать тем, кто причинит ей неописуемые страдания.

Просить такого человека о пощаде бессмысленно. Хотя человек ли дядя Леня? Вообще-то, да. Ведь у него тоже есть дочка, ведь он тоже кого-то любит. Но больше всего дядя Леня ценит и любит власть, деньги и себя самого. Это-то и отличало его от Михаила Волкова, ее отца.

Неужели поэтому папка и умер, а дядя Леонид Чехарский восторжествовал?

Таня размышляла об этом, когда ее, поставив на ноги, заведя руки за спину и завязав запястья веревкой, куда-то потащили. Бандиты пересекли парк, спустились к реке. Там, покачиваясь у причала, стоял быстроходный катер, и пленницу сдали бандитам, находившимся на нем.

Те девчонку отвели в темную каюту с задраенными иллюминаторами, бросили в угол и ушли, заперев дверь. Таня попыталась привстать, но у нее не вышло. И она вдруг начала плакать, причем слезы из глаз не катились, оставались где-то внутри. Ее легкие душили рыдания, а тело ходило ходуном от судорог.

Она не знала, сколько времени прошло, потому что то и дело проваливалась в забытье. Вдруг дверь распахнулась, в лицо ударил яркий свет, и в каюту вступило несколько фигур, позади которых толпились другие.

— Вот и товар, — услышала Таня, жмурившаяся на бивший в глаза свет, торжествующий голос дяди Лени. — Видок, сам понимаешь, не самый презентабельный, однако с учетом ситуации вполне приемлемый.

К Тане приблизился крупный мужчина, и девочка ощутила на своем теле его жаркие похотливые руки. Она дернулась, и мучитель произнес с акцентом:

— Добро, Леонид. Вижу, что товар отличный. Только подумать, дочка самого Миши Волка! Но условия твои, конечно, безбожные…

— Ну так ведь я атеист, — весело ответил дядя Леня Чех. — Как был им в советское время, так до сих пор и остался. Не понимаю я всей этой повальной воцерквленности.