– И той девочкой была Лори Эндрюс?

Дюпре кивнул:

– Ему на самом деле очень нравилась Лори. Сенатор думал, что я попытаюсь уберечь ее от встреч с ним, и поэтому он всячески старался меня улестить. Он много раз намекал, что может защитить меня от полиции, и потому нет никакого резона бояться копов. Я ему, конечно, не поверил, и тогда Тревис рассказал про этих людей.

– Он сказал вам, кто они такие?

– Нет. Он не называл никаких имен. Однако намекнул, что среди них есть судьи, высокие чины из полиции и даже прокуроры. Все его россказни казались пустой болтовней до тех пор, пока Хейес не попытался меня прирезать.

Что-то в словах Дюпре продолжало вызывать сомнения у Аманды. Она чувствовала в них какую-то логическую нестыковку. И тут до Аманды дошло.

– Вы же не говорили Тревису о записях, ведь так?

– Нет, не говорил.

– И вы не могли бы ничем доказать, что Тревис являлся членом названного сообщества?

Дюпре кивнул.

– И вы не знали ни одного другого члена пресловутого "Заведения", верно?

– Только Тревиса. Да и то я не был уверен, что он не блефует, пытаясь запугать меня.

– Я сомневаюсь, чтобы вы могли заставить названную загадочную компанию всерьез насторожиться. Они не знали о записях, ничего не знали и о том, будто вам что-то известно о них самих. Если, конечно, Тревис не оказался безумен настолько, чтобы рассказать им... И даже если принять это совершенно невероятное допущение, он, вне всякого сомнения, прибавил бы, что вам известно только о нем, как о члене "Заведения", и что вы больше никого не знаете. Кроме того, Тревис был уже мертв, когда Хейес попытался вас убить. Значит, причины его покушения на вашу жизнь по-прежнему остаются непонятными. В вашем рассказе явно чего-то не хватает. Итак, что же вы от меня скрываете?

Дюпре отвел взгляд и нервно облизнул губы.

– Джон, вы должны понимать, что от ответа на заданный мной вопрос зависит ваш шанс выйти из тюрьмы. Теперь вы должны рассказать мне все. Я уже говорила, что все сказанное останется между нами. А если вы будете мертвы, ваше молчание не принесет вам никакой пользы.

Дюпре сделал глубокий вздох:

– Хорошо, расскажу. Кроме пленок, которые я передал Оскару, есть еще и другие. Я не рассказывал о них, так как это единственное, что у меня осталось. Я рассчитывал воспользоваться ими в том случае, если дела пойдут совсем плохо.

– В таком случае я должна вам кое-что сказать, Джон. Дела у вас действительно сейчас плохи так, что дальше некуда. И все будет еще хуже, если нам не удастся получить какие-нибудь реальные, весомые свидетельства в вашу пользу. Итак, что же было на тех пленках?

На три часа у Аманды было назначено слушание по другому делу. По дороге из тюрьмы во Дворец правосудия она позвонила по сотовому Кейт. Кейт не ответила, и адвокат оставила сообщение, чтобы та позвонила ей как можно скорее. Проходя мимо охраны, Аманда инстинктивно оглядела вестибюль. Взгляд ее невольно задержался вначале на высоком мужчине в кожаном плаще, затем на стройном юноше в ветровке и бейсболке со знаком ВМС, а также на спортивного вида женщине в свитере плотной вязки темно-синего цвета. Все вокруг казалось Аманде угрожающим.

Она поднялась в зал судебных заседаний на пятый этаж. Внутри зала Аманда увидела несколько знакомых ей адвокатов и членов персонала Дворца правосудия. Присутствовало здесь и несколько зрителей: безработные, пенсионеры и женщины, предпочитающие реальные судебные процессы телевизионным "мыльным операм". Никого из ее похитителей в зале не было.

Фрэнк ожидал Аманду у входа во Дворец правосудия, чтобы забрать ее по окончании слушаний. Он сунул дочери в руку пистолет. Когда они пришли к гаражу, Фрэнк нажал кнопку с номером их уровня.